Я спустилась на несколько шагов вниз по тропинке и увидела старика, выходящего из зеленого грузовика, который остановился у подножия холма. Его пиджак свободно болтался на сутулых плечах, а голову скрывала соломенная шляпа. Почувствовав, что на него смотрят, он поднял глаза и помахал своей тросточкой, приветствуя меня. Я помахала ему в ответ.
- Это старик, которого ты лечила прошлой ночью, сказала я ей.
- Вот же везет, прошептала она. Позови его. Скажи ему, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я хочу его видеть. Мой дар тебе берет начало.
Я сбежала вниз, туда, где остановился его грузовик, и попросила старика подняться вместе со мной на холм. Он без слов последовал за мной.
- Сегодня собак не было, сказал он Мерседес Перальте вместо
приветствия и сел рядом с ней.
- Я открою тебе тайну, муэия, сказала она, жестом пригласив меня сесть напротив. Я медиум, ведьма и целитель. Из этой троицы мне по нраву второе, так как ведьма имеет особый способ понимания таинств судьбы. Почему так случается, что некоторые люди становятся богатыми, удачливыми и счастливыми, когда другие находят только трудности и боль? Что бы ни означали эти вещи это не то, что ты называешь судьбой; она нечто большее, более таинственное, чем это. И только ведьмы знают о ней.
Ее черты лица напряглись с выражением, которое я не уловила, так как она повернулась к Октавио Канту.
- Некоторые люди говорят, что мы рождаемся с нашей судьбой. Другие утверждают, что мы создаем нашу судьбу своими поступками. Ведьмы говорят, что ни то, ни другое не верно, и что нечто большее настигает нас, подобно бульдожьей хватке. Секрет будет здесь, если мы захотим быть схваченными. Но его здесь не будет, если мы этого не захотим.
Ее взгляд ласкал восточное небо, где над далекими горами поднималось солнце. Минуту спустя она вновь повернулась к старику. Ее глаза, казалось, поглотили сияние солнца и блестели, горя огнем.
Октавио Канту будет приходить к нам лечиться, сказала она. Может быть, мало-помалу он расскажет тебе свою сказку. Сказку о том, как случай связывает жизни, и о том, что ведьмы знают, как закрепить их в один узел.
Октавио Канту кивнул в знак согласия. Робкая улыбка расползлась по его губам. Редкая его бородка была такой же седой, как и волосы, торчащие из-под соломенной шляпы.
Октавио Канту приходил в дом доньи Мерседес восемь раз. По-видимому, она периодически лечила его с того времени, когда он был еще молодым. Вместе со своей старостью и дряхлостью он был к тому же алкоголиком. Донья Мерседес однако подчеркивала, что все его болезни были душевными. Он нуждался в заклинаниях, а не в медицине.
Сперва он неохотно беседовал со мной, но затем, возможно, почувствовав себя более уверенно, начал, раскрываться. Мы часами обсуждали его жизнь. В начале каждой беседы он, казалось, был подавлен отчаянием, одиночеством и подозрительностью. Он допытывался, зачем я интересуюсь его жизнью. Но надо отметить, что он всегда сдерживал себя и, восстановив свой апломб, остаток беседы час или целый день рассказывал о себе искренне и раскованно, словно о совершенно другом человеке.
* * *
Октавио откинул в сторону кусок картона и пробрался через небольшое двереподобное отверстие внутрь лачуги. Здесь света почти не было, а едкий дым огня в каменном очаге вышибал из глаз слезы. Октавио сильно зажмурился и побрел в темноте на ощупь. Споткнувшись о какие-то жестянки, он сильно ударился голенью о деревянный ящик.
Будь проклято это вонючее место, выругался он на одном дыхании.
Октавио присел на миг на утрамбованный земляной пол и потер свою ногу. В дальнем углу этой жалкой хибары он увидел старика, спавшего на потрепанном заднем сиденьи, снятом с автомашины. Медленно обходя ящики, веревки, тряпье и коробки, разбросанные на земле, он побрел туда, где лежал старик. Октавио чиркнул спичкой. При тусклом свете спящий мужчина выглядел мертвым. При вдохе и выдохе его грудь двигалась так слабо, что казалось, будто он вообще не дышит. Выпирающие скулы буквально торчали на его черном истощенном лице. Его рваные грязные брюки были подвернуты до икр, а рубашка цвета хаки, с длинными рукавами, плотно облегала его морщинистую шею.
- Виктор Джулио! вскрикнул Октавио, энергично встряхивая старика. Проснись!
Сморщенные веки Виктора Джулио с трепетом открылись, оголив бесцветные белки его глаз.
- Проснись! заорал Октавио в полном отчаянии. Он схватил узкополую соломенную шляпу, лежавшую на земле, и с силой надел ее на растрепанные седые волосы старика.
- Что ты за дьявол? заворчал Виктор Джулио. Чего тебе надо?
- Это я, Октавио Канту. Я назначен мэром твоим помощником, объяснил он с важным видом.
- Помощником? Старик шатаясь поднялся на ноги. Мне не нужен помощник.
Он напялил свои потрепанные, незашнурованные ботинки и начал бродить кругами по темной комнате, пока наконец не нашел бензиновый фонарь. Он зажег его, затем потер глаза и часто заморгал, внимательно рассматривая молодого человека.
Октавио Канту был среднего роста, с сильными бицепсами, выпиравшими сквозь расстегнутый выцветший синий жакет. Его брюки, которые казались слишком велики ему, мешковато свисали на его новые лакированные туфли. Виктор Джулио определенно в чем-то заподозрил молодого человека.