Да, Наполеон был велик, но и он совершил роковую ошибку.
Господин Дубровский, Наполеон пошел на Россию во главе стотысячной армии. А у Паулюса было более трехсот тысяч. И не французов, а немцев. Немецкий солдат несравнимо выше французского. Со времен Наполеона французы отвыкли повиноваться. А немецкий солдат готов идти на любые жертвы ради фюрера и великой Германии.
Я полностью с вами согласен. И тем печальнее положение фельдмаршала Паулюса, который
не сумел правильно использовать немецких солдат на Волге. Я клянусь головой, что виною всему эти проклятые итальянцы.
О, да-да! Я с вами согласен. Вы не только блестяще владеете немецким языком, но и мыслите как настоящий немец. Вы очень интересный собеседник. Я хотел бы подробнее поговорить с вами о том, что произошло под Сталинградом. Где вы остановились?
Дубровский неопределенно пожал плечами.
Господин капитан, вы приехали как раз в тот момент, когда староста должен был определить меня на постой.
О, это хорошо! Я позабочусь, чтобы нас поместили в одном доме. Мы проведем сегодня приятный вечер.
Благодарю вас, господин капитан. Это большая честь для меня. Но со мною малыш, который, как песчинка в пустыне, затерялся в этой большой войне.
Дубровский рассказал капитану историю Пятеркина, объяснил, что за несколько дней совместных скитаний привязался к беспомощному мальчугану и не хотел бы с ним расставаться. Капитан внимательно слушал, участливо кивал головой.
О! Я прекрасно вас понимаю, сказал он. Я сам отец двоих детей. Старшему сыну всего десять лет. Уже два года я не видел свою семью.
А вы кадровый военный? заинтересовался Дубровский.
О, нет, нет. Если бы не эта война, никогда не надел бы мундир. Я доктор философии, преподавал в Венском университете. Представьте себе, в юности хотел стать врачом, но неожиданно для себя увлекся философией.
Тогда мы почти коллеги, улыбнулся Дубровский. Я тоже мечтал стать врачом и даже поступил в медицинский институт. Это было в Москве. Но вскоре я понял, что не приспособлен для такой деятельности. Да, да. На занятиях в анатомичке при виде крови у меня всякий раз кружилась голова. Пришлось перейти из медицинского института в институт иностранных языков, на немецкое отделение.
Судя по вашему произношению, вас неплохо учили. Я бы даже сказал...
Капитан не успел закончить фразу. В комнату вошел переводчик и доложил о размещении солдат. Вскоре явился и староста. Выполняя пожелание капитана, он определил Дубровского на ночлег в ту же хату, где остановился капитан.
В доме сестер Самарских было три комнаты. Самую большую из них по приказу старосты отвели немецкому офицеру. А маленькую, в другой половине хаты, предоставили Дубровскому с мальчиком. Денщик капитана Дитриха так звали немецкого офицера принес на ужин несколько банок французских консервов, бутылку шнапса и курицу. Одна из хозяек готовила ужин, другая, постарше, проворно набивала соломой тюфяки для ночлега.
Дубровский вместе с Пятеркиным помогали ей застелить постели на полу небольшой каморки, когда в распахнувшуюся дверь вошла девочка лет десяти с большой подушкой в руках.
Мама, ты эту просила принести?
Эту, Любушка, эту. А другая нам с тобой на двоих осталась.
Девочка бросила подушку на тюфяк и, отойдя в сторону, неожиданно обратилась к Виктору:
А твоя мама где?
Сам не знаю. Ушли с батькой во время русского наступления.
А ты разве не русский? вмешалась в разговор хозяйка.
Виктор удивленно посмотрел на женщину.
Русский я! с гордостью ответил он.
Почему же своих-то русскими называешь? Наши ведь это.
Все так говорят, вот и я тоже, смущенно оправдывался мальчик.
Нет, не все. От немцев это пошло. А нам с тобой ни к чему...
Правильно, хозяюшка! перебил ее Дубровский, оберегая мальчугана от дальнейших расспросов. Я вот белорус, а все одно всегда говорю «наши».
Зачем же тогда ихнюю форму надели?
Дубровский усмехнулся. И вдруг спросил:
А ваш муж какую одежду выбрал?
Наш папа на войне. Он в Красной Армии с немцами дерется! скороговоркой выпалила девочка.
Люба! воскликнула женщина, метнув на дочку недобрый взгляд.
А вы не бойтесь. Вас как зовут-то?
Евдокия Остаповна.
Вот и прекрасно, Евдокия Остаповна. Спасибо вам за постель. От мужа-то давненько небось весточек не было?
Последнее письмецо за неделю до прихода немцев я получила от него. А теперь кто его знает, живой ли?
Глаза женщины повлажнели. Она все еще недоверчиво смотрела на Дубровского, но взгляд ее заметно потеплел.
Надо ждать и надеяться, Евдокия Остаповна, участливо проговорил Дубровский.
Мертвым-то что, живым куда тяжелее. Она подошла к дочке, с нежностью провела рукой по ее волосам и, легонько подтолкнув к двери, добавила: Пойдем, Люба. Отдохнуть людям надо.
Но отдыхать не пришлось. Вскоре Дубровского позвали в большую комнату. Капитан Дитрих широким жестом пригласил его к столу.
Поужинаем вместе, предложил
капитан, усаживаясь первым.
Отказываться было глупо, и Дубровский, поблагодарив за оказанную честь, присел рядом.
За нашу победу! За великого фюрера! высокомерно проговорил капитан, поднимая граненый стакан, наполовину наполненный мутноватой жидкостью.