От неожиданности Дубровский замедлил шаг. Те трое уже перешли на другую сторону улицы, а он все смотрел им вслед. Нет, сомнений быть не могло. Он узнал этого человека по овалу лица, по пытливому, с прищуром, взгляду. «Так вот ты какая, Ольга Чистюхина! Вот почему не хватает у тебя немецких бланков!»
Всю дорогу до ГФП он думал об этой девушке и твердо решил: ни своим видом, ни разговорами не показывать ей, что знает одного из ее знакомых.
Но через несколько дней, когда он проверял на бирже труда подготовленные списки людей, подлежащих отправке в Германию, Ольга Чистюхина сама подошла к нему и шепнула:
Господин Дубровский, вам просили передать привет и большую благодарность.
От кого?
Ну, не здесь же... Подарите мне сегодня вечер, и я вам кое-что расскажу! Она приподняла руку, бросила взгляд на часы. Через сорок минут мы кончаем работу. Я подожду вас около выхода, слева.
Хорошо! Прово́дите меня.
А я предпочла бы посидеть с вами у моей подруги. Помните, мы с вами ходили к ней в гости?
У Марии Левиной?
Да.
Ладно. Только недолго. У меня вечером еще есть дела.
Я вас не задержу.
Оставшееся до конца рабочего дня время Дубровский машинально перелистывал списки, а сам думал о предстоящем разговоре с Ольгой Чистюхиной. «Видимо, Шведов тоже узнал меня. Но зачем он рискует этой девчонкой? Впрочем, какой же тут риск? Они знают, что именно я помог ему бежать из камеры. Следовательно, действуют они наверняка. Интересно, что же мне предложат?»
Когда Дубровский пришел в условленное место, Ольги еще не было. Он обернулся. Она быстрым шагом догоняла его, а поравнявшись, взяла под руку.
Шагая под тенью развесистых тополей, Дубровский спросил:
От кого же мне привет и благодарность?
А разве вы сами не догадываетесь?
Представьте себе, нет.
Припомните, с кем вы меня видели однажды вечером на перекрестке?
С какими-то двумя мужчинами, которых встретил впервые.
Но вас один из них узнал. Когда-то вы оказали ему большую услугу.
Какую именно?
Потерпите несколько минут. Сейчас мы придем, и я вам все объясню.
Мария Левина оказалась приветливой и гостеприимной хозяйкой. Усадив гостей за стол, она поставила перед ними большую вазу с яблоками. Дубровскому показалось, что Мария была заранее предупреждена о его приходе. Поминутно поправляя рукой спадавшую на лоб челку каштановых волос, она без боязни поведала о своей радости по поводу освобождения города Белгорода.
Мы ведь с Ольгой родились и выросли в этом городе. Вместе окончили два курса индустриального института, сказала она.
Вскоре Мария застенчиво извинилась за то, что должна ненадолго уйти, и торопливо выбежала из квартиры.
Что-нибудь случилось? спросил Дубровский у Ольги.
Нет, ничего. Просто нам лучше поговорить вдвоем.
И Мария знает, о чем будет этот разговор?
Нет. Она думает, что я влюблена и хочу с вами побыть наедине.
Прекрасно. Так о чем же вы мне хотели рассказать?
Вы помните Шведова?
Какого Шведова?
Которому вы помогли бежать из гестапо.
Он сам рассказал вам об этом?
Естественно. Вы же мне ничего такого не говорили.
Ну, допустим, помог. И что из этого следует?
Ольга Чистюхина пытливо заглянула в глаза Дубровского и, помолчав немного, сказала:
Мы долго обсуждали ваш поступок и пришли
к выводу, что вы заслуживаете внимания...
Кто это «мы»? И какого внимания заслуживаю я?
Если вы не будете меня перебивать, то все сейчас поймете.
Хорошо!
Так вот. Здесь действует подпольная организация. От ее имени я беседую с вами. Мы не собираемся выяснять, что привело вас на службу к немцам. Пусть это останется на вашей совести. Мы не знаем, чем вы руководствовались, распорядившись поместить Шведова в ту камеру и подсказав ему о решетке и о побеге. Возможно, в вас заговорила совесть? А может, вас испугали успехи Красной Армии и вы решили искупить вину перед Родиной? Повторяю, сегодня нас это мало интересует. Когда-нибудь откроетесь сами. Но, оказав услугу товарищу Шведову, вы могли бы помогать нам в дальнейшем.
А не слишком ли опрометчиво вы поступаете?
Нет. Мы так не думаем. Ведь кроме помощи Шведову вы помогаете и мне.
Вскинув брови, Дубровский вопросительно посмотрел на Ольгу.
Да-да! Не удивляйтесь. Вы же не донесли на меня, когда узнали о недостаче бланков на бирже труда!
На какую же помощь вы рассчитываете?
Сегодня нам важно ваше принципиальное согласие. В дальнейшем вы будете поддерживать связь только со мной. Я буду передавать вам наши просьбы, и только мне вы будете сообщать интересующие нас сведения.
А какие гарантии?
Советскому командованию будет известно о вашей помощи.
Я не о том. Где гарантия, что ваши товарищи меня не выдадут немцам при определенных обстоятельствах?
Вас здесь никто не знает. А нам, при определенных обстоятельствах, как вы только что выразились, выгоднее молчать, нежели называть ваше имя. Ведь, находясь на свободе, вы сможете помочь нам больше, чем оказавшись в одной камере с нами.
Это логично.
Так вы согласны?
Да! Попробую помогать вам по мере сил и возможностей. Начну прямо теперь. Я не спрашиваю, к какой организации вы принадлежите, но думаю, что вам небезынтересно было бы знать, что в тайной полевой полиции известно о существовании в Сталино партизанской организации.