Дубровский почувствовал, как Валентина крепко сжала его руку.
Вот и наш Сталинград так же, прошептала она.
Но в это время экран вновь вспыхнул титрами. Начался художественный фильм «Средь шумного бала». И хотя этот фильм посвящался жизни великого русского композитора, он тоже был сделан на немецкий лад. Полногрудая немка фрау Мекк выводит в люди Петра Ильича Чайковского. По фильму получалось, что если бы не фрау Мекк, то никогда столь блистательно не проявился бы талант русского композитора.
Галиматья какая-то! сказал Дубровский, когда они вышли из кинотеатра. И подумать только, до чего примитивно все сделано.
А что, у Чайковского действительно была фрау Мекк? спросила Валя.
Наверно, была. Да мало ли у него их было!.. Возле великих людей всегда почитательницы вьются. Видел я однажды, как Лемешев из Большого театра выходил. Поклонницы чуть на кусочки его не разорвали, все автографы вымаливали. С большим трудом он от них отбился. А у Чайковского, думаете, меньше их было? Ничуть! Вон как Россию прославил. На весь мир прогремел.
А немцы в сорок первом его дом под Москвой осквернили, с грустью сказала Валентина.
Откуда вы это взяли? спросил Дубровский.
В наших газетах было написано. Только не помню, как этот город называется.
В Клину его дом, и музей там же, напомнил Дубровский.
Да-да! Точно. Город Клин! оживилась Валентина. Там еще фотография была напечатана.
Вот вам и культурный народ, вмешалась в разговор Елена. А вы еще им служите, сказала она, укоризненно глянув на Дубровского.
Но если не ошибаюсь, ведь и вы у них работаете.
У нас другого выхода нет. Иначе пошлют в Германию. Да и есть надо. Только на работе и кормимся.
А мне, думаете, слаще? И у меня небольшой выбор: или лагерь военнопленных, или служба в качестве переводчика. Не захотел пухнуть с голоду в лагере, вот и согласился у них работать.
Сейчас многие так. Иван Козюков тоже... с грустью проговорила Валентина.
А-а! Это Леночкин приятель? воскликнул Дубровский, припомнив разговор с девушками во время знакомства.
Он самый! с достоинством ответила Елена.
Ну что ж, познакомили бы и меня с ним. Четверо это уже компания.
Ой, правда, Ленка! оживилась Валентина. Давай познакомим его с Иваном. Вот увидишь, они подружатся.
Можно и познакомить, согласилась та. У Ивана, кроме нас, никого друзей нет.
На другой день, вечером, как и договорились, подруги пришли в городской сквер вместе с Иваном Козюковым. Был он худощав, среднего роста, с целой россыпью веснушек на бледном лице. Протягивая Дубровскому руку, он настороженно разглядывал его немецкую форму. Но Валентина представила Дубровского как своего друга, и это несколько успокоило Козюкова. Когда же они вчетвером присели на пустующую скамейку, Леонид рассказал Ивану и девушкам о том, как попал в плен.
Выслушав нехитрую историю, Иван Козюков оживился и стал рассказывать о себе:
Родился в двадцать втором году. Третьего июня сорок второго уехал на фронт. Был командиром пулеметного взвода. И двух месяцев не провоевал. В конце июля часть попала в окружение под Воронежем. Неравный бой... Ранение... Подобрали немцы. Очнулся у них в лазарете. Так и оказался в плену.
А как в пекарню попал? спросил Дубровский.
Случай помог. Отбирали из лагеря на работу и меня выкликнули. Думал, в Германию повезут, а они в пекарню определили. Только надолго ли? Боюсь, как бы в добровольцы не заставили пойти.
А ты согласился бы? вырвалось у Валентины.
Козюков чуть склонил голову, исподлобья посмотрел на нее, перевел взгляд на Дубровского и как-то нерешительно пожал плечами. Помолчав немного, тихо, вполголоса, добавил:
Хлеб для них печь это одно дело. А с винтовкой против своих я бы не смог.
Вот и я так же думаю, поддержал его Дубровский.
Нет, добровольцем я не пойду, уже решительно проговорил Козюков. Уж лучше опять в лагерь.
В лагерь я тебя не пущу! испуганно выпалила Елена.
А в добровольцы? спросил Иван.
И в добровольцы тоже.
Что же прикажешь делать?
Тебя никто в добровольцы пока не тянет. А будут предлагать тогда и решим, как быть.
Дубровский молча слушал их перепалку. Он уже понял, что судьба Козюкова не безразлична Елене. И чтобы установить с ними дружеские отношения, он по-приятельски похлопал Ивана по плечу:
Чего спорите раньше времени? Возникнет необходимость, может, и я чем-нибудь смогу помочь.
Ой, правда? обрадовалась Елена.
Конечно. У меня есть знакомые среди немцев. Пристроим Ивана так, чтобы в добровольцы не взяли. Мы же теперь друзья? Значит, должны помогать друг другу.
Спасибо вам, Леонид, сказала с нежностью Валентина и погладила его руку.
А у меня завтра день рождения! выпалила Елена.
Сколько же вам исполнится? спросил Дубровский.
Ровно двадцать.
Счастливая, мечтательно проговорила Валентина, А мне двадцать будет только в декабре. Еще дожить надо...
Дубровский и Козюков рассмеялись.
Чего вы смеетесь? обиделась Валентина.
Смеемся, что и ты будешь счастливая в декабре, ответил Дубровский. К великому сожалению, не знаем, какого числа.