Святослав молчал. Напряжённо думал. И в конце сказал о своём решении:
Я повелеваю: войско в сорок тысяч во главе со Свенельдом и Вовком остаётся в Переяславце. И надеюсь, что Калокир будет вместе с ними. Я завоевал эту землю и с неё не тронусь. Мы ещё прибьём русский шит на ворота Царьграда!.. А другую часть в двадцать тысяч я беру с собой Ты, Добрыня, поедешь тоже. Милонег повезёт гречанку в обозе. Разобьём поганых и вернёмся сюда. Не отдам Дунай! Здесь отныне моя столица! И да будет так!
Будет так! крикнули дружинники и сомкнули кубки.
Люди славили мудрость своего предводителя, обсуждали предстоящее дело. Между тем Путята приблизился к князю и сказал вполголоса:
Извини меня, Святослав Игоревич, но имею я и другую весть, ибо то касаемо только лично твоей семьи.
Крупные шары-желваки вздулись на щеках Святослава.
Говори, разрешил правитель.
От родов умерла Малуша. А на третий день умерла и новорождённая, дочка твоя Потвора...
Князь прикрыл глаза и сидел, скорбный и сутулый.
Бедная сестрёнка! сморщился Добрыня. Берегиня не сберегла... Ах, как горько! и залился горькими слезами, уронив на руки светлую свою голову.
Болгария, лето 968 года
Он, призвав писца, начал диктовать послание византийскому правителю по-гречески...
Тут необходимо одно пояснение. Дело в том, что в те времена термин «Византия» не употреблялся. Жители Восточной Римской империи с центром в Константинополе (ныне Стамбул) величали себя потомками римлян, или ромеями. А свою страну, соответственно, Романией. Но поскольку обитали в ней преимущественно греки, то язык их «ромейский» был ничем иным, как изысканным диалектом греческого. (До Константинополя древнегреческий город на Босфоре назывался Византий. И отсюда произошло наименование этой страны в поздней, современной научной литературе).
Словом, Пётр сочинил такое письмо:
«Василевсу Романии, предводителю ромейского народа, венценосному сокрушителю сарацин Никифору Фоке из рода Гургенов года 6476 от Сотворения мира, месяца августа, третьего дня.
Ваша царственность! Шлёт Вам братские объятия царь болгарский Пётр, сын Симеона. Да хранит Господь Бог Вас, и Ваше семейство, и ромейский народ!
Мы весьма довольны миссией Вашего вельможного брата, куропалата Льва Фоки: наконец-то недоразумениям между нами положен предел, и оба наших народа в прочном союзе смогут приумножить общее могущество на Балканах, и в Европе, и в Азии! Благодарны Вам за честь, оказанную моим детям. Цесаревичи Борис и Роман вместе с цесаревнами Кирой и Ириной смогут прибыть в Константинополь по весне будущего года. Да благословит Небо предстоящий их брачный союз с императорами Василием и Константином!
Что касается союза военного, то, Никифор, прошу Вашу царственность не откладывать надолго подкрепление
болгарскому войску, о котором было говорено со Львом. И хотя Святослав со своей дружиной поспешил на выручку осаждённому печенегами Киеву, всё равно оставшийся Свенельд очень нам опасен. Воевода Вовк продолжает разорительные набеги на болгарские города и сёла. С ними в Переяславце изменник Калокир, голова которого слишком засиделась на его плечах. Надо предпринять совместную кампанию в отсутствие Святослава. Лучше этой осенью. В крайнем случае ранней весной будущего года.
Жду вестей от Вашей царственности.
Здравие императорам Константину и Василию, сёстрам их порфирородным Анне и Феофано-младшей! Процветание Вам, Никифор Фока, и императрице Феофано!
Бог Вам в помощь!»
Не успел он закончить, как в палаты царя забежала прислужница с женской половины и закланялась, и заголосила:
Батюшка, ваше величество, радость-то какая: разрешилась от бремени славная Мария, добрая кормилица царских детушек!
Пётр, по привычке, в волнении взялся за бороду:
Кто? Родился-то кто?
Девочка, ваше величество. Да такая белая, милая, пригожая чисто вылитое ваше величество!
Цыц, дурёха! Не болтай языком то, о чём болтать не положено. Передай Марии я сейчас зайду, посмотрю на крошечку и благословлю её в этот мир.
Царь прошёлся к окну и обратно, встал на колени, поклонился иконе Божьей Матери и перекрестил себя.
Назову её Софьей, сказал. В знак того, что верну под свою корону славный город Средец с церковью Святой Софии!..
Он не знал да и знать не мог, что родившейся дочке уготована удивительная судьба и не здесь, на Балканах, а на Руси...
Поднепровские степи, лето 968 года
Тут же двигалась кибитка с гречанкой, рядом с возчиком скакал Милонег. Он смотрел на степной пейзаж, тянущийся мимо, ковыли, вспархивающих дроф, крупы лошадей, скачущих впереди, на колёса кибиток и думал: «Вот прогоним поганых, попрошусь обратно в Переяславец. Я не выдержу долго в Киеве. Видеть её женой Ярополка, представлять, как он может ею овладевать... Угораздило же меня присохнуть!» А потом шептал заклинания-остуды традиционные: «Встану я, сын Перунов, в чистом поле, да на запад хребтом, да к востоку лицом, помолюсь и поклонюсь Берегине с Ладой пусть они сошлют с небес птицу-орла. Пусть садится орёл на ретивое сердце, вынимает печаль-кручинушку, тоску великую, полетит птица-орёл на океан-море, да садится на белый камень, да кидает там печаль-кручинушку, тоску великую. Как этому камню на сей земле не бывать, так и мне, сыну Перунову, тоски-кручины не видать!» Но остуды действовали слабо: ежедневное общение с Анастасией разрывало душу влюблённого.