Мальтшик чья, твоя? перебил патрульный.
Иоанн, Варяжкин отец, был по положению выше Вавулы, ездил торговать в сам Константинополь, жил на территории города, за стеной. Но купцы, конечно, знали друг друга и приятельствовали отчасти. Так что у Налимыча не было сомнений, чей же сын перед ним стоит.
Мой, конечно! крикнул он с наигранной злостью. Марш домой, ведьмино отродье, вечно встрянет в неприятности всякие! и влепил Варяжке, убегавшему в дом, смачную затрещину. Вы уж извиняйте его, несмышлёныша глупого, обратился Вавула к печенегам. Я послал его за конём. И уздечка моя, и холопчик мой. Не держите зла.
Главный в патруле вздыбил лошадь, развернул её, и они уехали.
Затворяй, затворяй ворота! стал махать руками купец. Чтоб вас всех язвило!.. Колом в землю!.. Леший вас унеси... И, оглаживая бороду, в дом вошёл.
Там на лавке сидел Варяжко хмурый и нахохленный, недовольный собой.
Ну, смельчак, подмигнул ему Вавула Налимыч, как попал к этим бусурманам?
Мальчик встал и отвесил земной поклон.
Бог тебя храни за оказанное спасение.
Сядь, дружочек, не мельтеши. Как же мог я не посодействовать Павлу Иоаннычу, мне знакомому со младых ногтей? Ты почти что за сына мне. Принесите каши! крикнул он домашней прислуге. Вот попотчую тебя, а ты мне расскажешь...
Не могу, Вавула Налимыч, Павел встал. Надобно бежать. Дело срочное. Снарядили меня... Времени в обрез...
Нешто каша пшённая помешает исполнению дела? удивлённо сказал купец.
Налегке мне оно спроворнее. Он заторопился уйти из дома.
Стой, Павлуша. Квасу хоть испей. Квас-то можно!..
Волю кликните, слабо попросила она голубыми безжизненными губами.
Челядинка побежала за сыном. А тем временем к ней в одрину зашли Ольга Бардовна и отец Григорий. Цвет лица у великой княгини был достаточно розов, спала одутловатость и блестели глаза. Головной убор с меховой опушкой, из-под которого выступал платок, закрывавший шею, и парчовая мантия, красные сафьяновые сапожки, позолоченный в руке посох облик её говорил о вернувшемся здоровье и силе.
Что ж ты, матушка моя, туг расквасилась? и Малушина свекровь наклонилась к подушке умирающей. Аль рожаешь в первый раз?
Аль напортила тебе тётка Ратша? Внучку видела славная девица, забавная. Будь по-твоему, наречём Потворой, а когда окрестим имя дадим христианское.
Всем премного благодарна, матушка ... прошептала Малуша. Я хотела бы сама окреститься перед смертью... и покаяться... и собороваться...
Да, для этого и пришёл наш отец Григорий. Но, Бог даст, ты ещё поправишься. Ведь на всё воля Господа!
Тут открылась дверь, и вошла челядинка с Владимиром. Оба стали кланяться.
Здравствуй, княжич, сказала княгиня. Подойди сюда. Матушка твоя сейчас нездорова. Поцелуй ей плечико. Будь хорошим мальчиком.
Глядя на Малушу испуганными глазами, мальчик боязливо приблизился к изголовью постели.
Милый мой, завздыхала женщина, Волечка, голубчик... Ты такой у меня красивый... Вырасти здоровым, счастливым. И сестричку свою, Потворушку, всегда защищай... Силы её покинули, и она замолкла.
Мама, не оставляй меня, слёзы покатились у него по щекам. Ну, пожалуйста. Я же не смогу тут совсем один. Братья меня не любят; тятя со мной почти не играет...
Вот неблагодарный ребёнок, покачала головой Ольга Бардовна. Я уж и не в счёт! Асмуд тоже побоку!
Есть ещё Добрыня, вновь заговорила Малуша, дядя твой. Ты его держись. Он не посоветует плохо...
Мама, мама! стал кричать Владимир и трясти её за руку. Я люблю тебя. Ну пожалуйста ну прошу, ну, не умирай!..
Но Малуша лежала печальная, с совершенно потусторонним лицом, ко всему на земле уже безучастная.
Плачущего княжича увели из одрины.
Приступай же, святой отец, повернулась к Григорию бабушка Владимира. Кабы и в самом деле не опоздать: худо ей по всему видать, помирает...
Ольга вспомнила, как хотел Свенельд после смерти Мала извести и его детей. Но она воспротивилась. Отняла Добрыню и послала учить на конюха. А Малушу заставила прислуживать в одрине. Кто же знал, что по смерти жены Красавы, дочери Жеривола, матери Ярополка и Олега, Святослав влюбится в Малушу, княжью ключницу? И Малуша понесёт от него? Очень гневалась тогда Ольга Бардовна, отослала беременную холопку с глаз долой в дальнее сельцо Будотин. Там несчастная разрешилась мальчиком. Ольга гнев тогда сменила на милость, вольную дала детям Мала, внука и невестку распорядилась вернуть назад и сама назвала Владимиром «владыкой примирения» в знак соединения древнего рода Мала с родом Рюрика, правящего в Киеве...
В это время отец Григорий, подготавливаясь к крещению, пел вполголоса священный тропарь. Ольга Бардовна осеняла себя крестным знамением, повторяла вслед за духовником вещие слова...
Помогите мне Сивку отыскать... Мой хозяин Вавула Налимыч без него в дом не пустит... Вы не видели статный, пригожий конь? Ох, за что мне такая немилость, наказанье Господне?..
Степняки смотрели на него с изумлением, пожимали плечами, кое-кто замахивался кнутом. Мальчик уходил, вскоре возвращался, жутко намозолил глаза и вскоре перестал привлекать к себе внимание. Всполошились печенеги внезапно: кто-то из них увидел, как Варяжко уплывает на сторону Претича. Стали потрясать кулаками, бегать и ругаться, и пулять в мальчика из лука. Павел слышал: стрелы ложатся рядом. Пару раз нырнул, не давая врагам прицелиться спокойно. Фыркал, наглотавшись воды, но уверенно плыл саженками лишь потом, ближе к середине Днепра, отдохнул на спине, глядя в голубое июльское небо. Днепр был студён и могуч. Чистая вода его пахла хвоей. Между облаками порхали ласточки. «Кажется, прорвался, думал Варяжко. Хорошо, что у степняков нет ладей. А иначе, конечно, туго бы пришлось. Слава тебе, милостивый Боже! Вот уж как прогоним неприятеля свечку пойду поставлю в церкви Святой Софии». Приближаясь к берегу, начал голосить в лагере услышали и подплыли в лодке.