это позволило бы получать ответы, как иллюзионисту из воздуха, но определённо, в некоторых аспектах моей активной жизни было бы проще. Но и теми знаниями, что имелись, при должной изобретательности можно грамотно воспользоваться. Ведь и цели моих поисков тоже довольно далеки от науки.
Как бы внутри меня не свербило любопытство, акваланг в моё скромное снаряжение не входил. Зато были камеры. День я потратил на поиск удачных ракурсов, проверку и отладку оборудования и вспоминая недобрым словом весь лесной сор, что так подло сдал меня накануне на расчистку подходов к камерам и самому озеру. Уставший, но довольный собой, я отправился спать.
Утром меня ждал неожиданный «сюрприз». Мне казалось, я просчитал всё, но моему сонному взору предстало металлопластмассовое крошево вместо дорогих, должен сказать, камер. Я даже не сразу смог оценить масштаб катастрофы. Остро захотелось покинуть это гиблое место как можно скорее. В то же время понимание, что тот, кто сломал камеры, сделал их своей мишенью не случайно, хоть и подталкивало к трусливому бегству, вызывало так же жгучее желание воочию узреть лесного вандала. И меньше всего хотелось в тот момент мыслить логически. Да, это мог быть самый обычный отшельник, недовольный неожиданным соседством с чрезмерно любопытным нарушителем его уединения. Но так же это вполне могло быть нечто с чешуёй и плавниками, при этом наблюдательное или даже, если повезёт, обладающее разумом, схожим с человеческим. Возможно, моя гипотеза и притянута за уши. Возможно, я верю в то, во что хочу верить. Возможно, у меня проблемы с головой. Сколько этих приземленных «возможно»! Но ни одно меня не устраивало. Ведь у озера кроме меня никого не было. Значит, не перед кем было играть прагматика и реалиста. Здесь я мог. Нет, я был в своем праве видеть ситуацию под наиболее выгодным для себя углом.
Пока я увещевал себя остаться, суля сказочные открытия, страх незаметно уступил своё место раздражению, а руки механически собрали весь хлам, ещё недавно бывший камерами. Злые мысли ещё долго роились в голове, подобно полчищу назойливых насекомых. Больше всего меня бесило отсутствие возможности зафиксировать моё будущее открытие для демонстрации общественности. В том, что оно состоится, у меня не возникало сомнений. Как и в том, что самого этого гиганта представить публике живьём и не по частям будет крайне проблематично. За раздумьями прошло не так много времени, как мне казалось. И я решил вздремнуть днём, чтобы, во-первых, иметь возможность увидеть таинственного гиганта собственными глазами, раз не мог его заснять. Во-вторых, таким нехитрым, но проверенным способом побороть симптомы разгорающейся с новой силой простуды.
Оглядев напоследок готовящийся к зимней спячке мирный лес, я полез в палатку. Но стоило мне забраться в уютный кокон спальника, моего слуха невесомо коснулся уже знакомый и такой долгожданный плеск. Не передать словами, чего мне стоило не шмыгать носом, пока я почти беззвучно выбирался к озеру. Тяжёлое серое небо пусть и скрывало местоположение солнца, но совершенно не мешало видеть в мельчайших деталях всё, что простиралось под ним. И даже так, я не смог сразу заметить стройный женский силуэт, что так естественно вписался в окружающий пейзаж. Она неожиданно появилась из воды у противоположного берега, словно озёрная нимфа. Залюбовавшись, я даже забыл, где нахожусь и, собственно, по какой причине. Почти не ощущая холода, как загипнотизированный кролик, я неотрывно смотрел на изящные кисти рук, играющие с водой. На плавные линии спины, облепленной длинными волосами, провожая взглядом, кажется, каждую каплю, стекающую с них. Смотрел, затаив дыхание, как бледная фигура оборачивается в мою сторону. И надо было мне втянуть воздух через заложенный нос именно в этот момент! На одно мгновение мы встретились взглядами, и уже в следующую секунду незнакомка скрылась в ледяных водах прозрачного озера. Но этого мгновения хватило, чтобы разглядеть белёсые, словно у утопленника, глаза.
Несколько раз я оббежал весь водоём, то и дело порываясь влезть в воду. Но что-то меня останавливало. Может холод, может здравый смысл. «Дождусь её на берегу», я так решил. Но при всем желании объяснить даже самому себе, откуда уверенность, что она покажется вновь, я не мог. Об озёрном гиганте я вспомнил, когда уже стемнело, и мой зад от длительного сидения на поваленном дереве сделался каменным. Однако кровавые образы я усилием воли блокировал, рисуя в своём воображении куда более притягательные. И пусть та бледная громадина никак не стыковалась с по-девичьи тонкой талией, уж очень заманчива была мысль, что мне в моих поисках повстречалась настоящая русалка.
Когда в темноте можно было разглядеть лишь
мелкое мерцание водной глади под редкими порывами ветра, я в полной мере осознал, насколько вымотался за этот длинный, наполненный впечатлениями день. Просидев еще с час, я решил сдаться. Сегодня. Кряхтя и ковыляя на закоченевших ногах, схватившись за ноющую поясницу, я чувствовал себя столетним старцем и прикидывал в уме, какими последствиями обернётся моё безответственное отношение к собственному здоровью. С трудом приняв горизонтальное положение, я неожиданно легко заснул. Думаю, сказалась усталость.