Когда в конце октября неожиданно выпал первый снег, я сказал себе: «Я честно пытался». Кутаясь в тяжелое одеяло и шмыгая носом, небритый, помятый, я смотрел на догорающие поленья в маленьком камине, но видел не пёстрые языки пламени. Я видел собственные неудачи. Они калейдоскопом выстраивались в причудливые рисунки, сменяли друг друга, рассыпаясь на отдельные красочные, но такие режущие детали. Да, я бы мог всё бросить. В конце концов, кроме себя я никому ничего не должен. Но смогу ли жить, зная, что вокруг меня скрытый от любопытных глаз целый неизученный мир, а я сам добровольно от него отгородился. И ради чего? Разве комфорт того стоит? Только не для меня.
Несколько дней меня обуревали подобные тоскливые мысли, пока я боролся с простудой, своими страхами и пернатыми мерзавцами. Как-то, возвращаясь с очередной неудачей через деревню, я столкнулся всё с тем же стариком. И он, и его, судя по всему, жена бодро для своих лет перетаскивали объёмные мешки, набитые то ли картофелем, то ли яблоками, в небольшую каменную пристройку. Едва они завидели меня, эмоции на их лицах претерпели колоссальные изменения за считанные секунды. Деловитая сосредоточенность сначала сменилась приветливой доброжелательностью, тут же её место заняло недоумение, а праведное негодование прилипло к старческим лицам, как родное. Поцокав языком и почти синхронно покачав в недовольстве седыми головами, старики обменялись парой фраз, после чего женщина направилась прямиком в мою сторону. Вид у нее был настолько решительный, что я с трудом заставил себя стоять на месте, хотя мысленно уже просчитывал наиболее безопасный и короткий путь до ближайшего укрытия. Когда понял, что меня тащат за руку к дому, я ещё как-то сопротивлялся, пусть и деликатно. На что был окинут поистине орлиным взглядом. Но, оказавшись в тёплой небольшой кухне, я растерял остатки воли к сопротивлению. Кухня была не просто тёплой. В маленьком помещении было почти жарко и пахло яблоками и какими-то сушёными растениями и травами, коих здесь было немало.
Впервые за эти долгие недели я почувствовал, как моя уже синеватая от постоянного холода кожа согревается. Сидя на устойчивой широкой лавке, прислонившись спиной к стене, разомлев в этой обители деревенского уюта и потому больше ничего не страшась, я безропотно принял из старческих, но сильных
рук кружку с каким-то резко пахнущим зельем. Опрокинув её в себя, я тут же схватился за горло. Глаза заслезились, внутренности обожгло. Я попытался резко вскочить, но уже две пары рук усадили меня обратно. Позже, когда я уже был в состоянии самостоятельно добраться до своего жилища, я уяснил для себя две вещи: печь в кухне выполняет не только декоративную функцию, и спирт может быть применен в медицинских целях не только в качестве наружного антисептика. Особенно вкупе со специями.
Отлежавшись пару дней, я почувствовал себя значительно лучше. И с новыми силами отправился в лес. Новые силы, новая волна энтузиазма, новые решения. Я двинулся вглубь леса, минуя привычные места. Прихватил с собой всё, что может понадобиться на пару-тройку дней. Отдаляясь от теперь уже не такого холодного дома, я с удивлением стал замечать, что постоянно меняющийся ландшафт больше не действует на нервы, не изматывает моё тело постоянными спусками и подъемами. «И когда только успел привыкнуть?» Шёл я легко и быстро, впервые подмечая, насколько живописны эти места. Всё же я не привык оседать надолго где бы то ни было. Взбираясь на очередной каменистый холм, плотно поросший вековыми елями, я мысленно корректировал маршрут, когда передо мной открылся чарующий вид на расположившееся в густом зелёном кольце озеро.
Небольшое, зеленовато-голубое и совершенно прозрачное. Оно казалось мелким, но я-то знал, насколько обманчивы тихие воды стеклянных озёр. Аккуратно спустившись, сбросив рюкзак и остальное снаряжение, я, не удержавшись, опустил пальцы в воду. Она оказалась теплее, чем должна быть в это время года. Вероятно, озеро подпитывается подземным источником. Летом вода здесь наверняка ледяная, так что вряд ли оно представляет интерес для отдыхающих, даже местных. Туристы же его попросту не найдут. «Удачное место. Здесь и разобью лагерь». Пока я выбирал подходящий участок земли, расчищал его, устанавливал палатку, начали сгущаться сумерки. Так что, закончив, я уже ощущал усталость во всем теле и справедливо решил заняться установкой оборудования уже утром.
Разбудил меня громкий плеск воды. Вначале я даже не понял, где нахожусь. Когда плеск повторился, я всё же кое-как разлепил веки и, оглядевшись, начал тихо выбираться из спального мешка. Беззвучно приоткрыв дверцу палатки, я в последний момент подумал, что в воде вполне может плескаться тот же медведь. Эту мысль я буквально заставил себя выбросить из головы, как хоть и логичную, но очень уж травмирующую. Сглотнув образовавшийся из-за нервного напряжения ком в горле, я всё-таки высунулся из палатки по пояс, чтобы можно было разглядеть озеро из-под еловой лапы, под которой я устроился. Возможно, с точки зрения заядлого туриста, решение опрометчивое, но для моих целей оказалось единственно верным. Вид открывался на весь водоём и его берега. Меня же самого заметить было почти невозможно. Ночь была ясной, луна почти полной, и при желании я мог разглядеть даже поросль на другом берегу. Но того, кто нарушил мой сон, не видел. Как и не слышал больше плеска воды.