Наргис плавилась и текла, обжигая и нежа этим жаром. Склонившись, Фархад целовал томно выгибающееся тело, ласкал кончиком языка, дразня напрягшиеся ягоды сосков, нежную кожу на ключицах и ямочку у основания шеи. Потом спустился ниже, ласково, но чувствительно помечая зубами по животу дорожку вниз. Тут же зализал розоватые следы, выгладил пальцами и губами нежное местечко под ребрами, бедра снаружи и изнутри. Приподнялся, глянув на мечущееся в его руках и под жадным ртом тело. Проговорил, сдерживая рвущийся изнутри рык:
Моя. Сегодня только моя. Слышишь? Нар-р-р-ргис
Все-таки не удержался, проурчал горлом, перекатывая горячее сладкое имя на языке,
как ломтик абрикоса. Лег сверху, накрывая собой, пряча от всего мира, прижался ртом, целуя требовательно и беспощадно. Из-под ресниц, бросающих тень на смуглые щеки, Наргис глянула томно и жадно, прильнула к нему, бесстыдно раскрывая навстречу бедра, приглашая.
Запах абрикоса окончательно потерялся в солоновато-резком аромате возбужденных тел, и это тоже было правильно. Фархад оторвался от распухших под его поцелуями губ, скользнул горячим влажным ртом по шее, приласкал мочку уха, медленно и сильно толкнулся внутрь. Остановился, переждав короткий всхлип, но тут же Наргис сама подалась к нему, обхватывая за бедра.
Ещё-ё-ё простонала, запрокидывая голову. Ну же!
Луна окончательно сошла с ума, и, сплетаясь горячими мокрыми телами, всхлипывая и выстанывая что-то непонятное даже им самим, двое тонули в расплавленном лунном золоте, захлебываясь им и друг другом. Потом Фархад смутно вспоминал, что был и второй раз когда Наргис, повернувшись, встала на колени, раздвинув бедра и прогнувшись гибкой, покрытой каплями пота спиной. И третий когда, окончательно ошалев, они с упоением мылись из кувшина над тазом, поливая друг другу и превратив омовение в игру, от которой покраснела бы иная блудница. А потом, немыслимо изогнувшись на постели, мучительно долго ласкали друг друга же ртом, достигнув вершины блаженства одновременно И была сладкая боль истомленного тела, и сытая счастливая усталость, и губы неизвестно чьи шепчущие благодарные глупости, потому что нельзя же принимать всерьез все эти клятвы никогда не забыть, никогда, никогда
Утром Фархад проснулся первым. Долго смотрел на бесстыдно разметавшуюся по постели девушку, любуясь и давя щемящее сожаление. Прекрасная. Желанная. Чужая. И, словно почуяв этот взгляд и примешавшиеся к нему чувства, Наргис медленно подняла ресницы, посмотрела сначала сонно, потом на глазах пробуждаясь и осознавая.
Пусть день твой будет прекрасным, радость моя, мягко сказал Фархад, ожидая чего угодно: брошенных в лицо слов, обвинений, злости
И твой, шепотом отозвалась девушка, не отрывая от Фархада удивленных глаз, будто впервые увидев его. И твой тоже
Молча она следила, как Фархад одевается и проводит гребнем по растрепавшимся волосам, связывает их в длинный хвост. Потом, словно спохватившись, потянула свою одежду. Не пряча взгляда, но и не встречаясь им с Фархадом, быстро натянула штаны и обулась, растерянно взглянула на окровавленную рубашку и, встав, накинула плащ, благо тот был с глубоким запахом. Шагнула к окну, отвернувшись от Фархада, и замерла там, глубоко и часто дыша.
Фархад подошел сзади, обнял, прижавшись сильно, до боли. Замер тоже. Так они стояли, пока боль непонятно чья, разделенная на двоих не начала отпускать, утекая из напряженных тел.
Прости, шепнул Фархад. Ты чудо. А он дурак.
Спасибо, откликнулась она. Мы еще увидимся? Когда-нибудь.
Кто знает
Фархад пожал плечами, не желая лгать. Возвращаться в этот странный город он не собирался, но кто может сказать, куда заведет странника петляющая дорога. Да и зачем обижать?
Если вернешься, знай, что в Харузе у тебя есть друг, со спокойным достоинством сказала девушка. На восточной стороне города любой покажет тебе усадьбу ир-Даудов. Приходи днем или ночью. Если меня не будет, скажи, что ты гость госпожи Наргис, и все, что у меня есть твое.
Я запомню, пообещал Фархад, легко и ласково приникая губами к горячей и почему-то соленой щеке. Я обязательно запомню, моя золотая лунная девочка. А если я встречу его которого ты ждешь как его узнать, чтобы дать пинка?
Арвейд, сказала Наргис, и по голосу Фархад понял, что она улыбается насмешливо и грустно. Он зовет себя Арвейд Раэн. Целитель, маг, хранитель равновесия. Его ни с кем не перепутать просто не получится. Если встретишь Скажи, что Наргис ждет. Он все поймет, конечно, про нас. Но это неважно. Скажи, что А впрочем, не говори ничего. Он вернется сам, когда захочет. Я просто буду ждать.