Фёдор Толстой задержке не огорчился. Даже наоборот, она позволила внимательно присмотреться к гребцам, морским пехотинцам с «Геркулеса» своим будущим подчинённым. Те если и удивились появлению нежданного командира, то виду не подали. Дисциплина, что ни говорите, на высоте, причём сознательная. Как-никак, хоть и плохонькая, но элита флота!
Пошевеливайте вёслами! приказал Питер Симмонс (да, теперь уже он), и развалился на мешках с какой-то крупой. Джонни, а ты пока займись чисткой оружия.
Лопухин, изображающий молчаливого, глуповатого, и вместе с тем исполнительного валлийца, кивнул и приступил к осмотру захваченных из харчевни ружей и пистолетов. Да, жалость великая, что кулибинские винтовки пришлось оставить в Петербурге... Но и эти вроде бы ничего, особенно штуцер сержанта вещь серьёзная, штучной работы хорошего мастера. Сразу видно, что прежний хозяин не бедствовал, откладывая на покупку ружья последний пенни. Вот самому Ивану досталось поплоше, обычное, по виду помнившее войну с американскими мятежниками.
А гребцы с завистью принюхивались к запахам, приносимым ветерком от нового командира и его любимчика. Ну да, никем иным, по их мнению, пьяный валлиец быть не мог. Вон как лениво двигает шомполом другой на его месте давно словил бы кулаком в зубы. Значит опасный тип, такой же, как сержант, о жестокости которого ходили очень нехорошие слухи. И вот пришлось увидеть легендарную личность воочию... По виду, так ещё молодой и зелёный, не скажешь, что зверь зверем. Зачем в море решил пойти? Не иначе убил кого. Человек тридцать, не меньше.
Фёдор Толстой сладко дремал и не знал, что является пугалом чуть ли не для половины британского флота. Да пусть спит, новоявленному сержанту это полезнее ненужных знаний. Пусть теперь голова болит у капитана Винсли, ведь именно он, отдавая приказы о порке плетьми, всегда сокрушался:
Вам повезло! Вот если бы попались не мне, а сержанту Симмонсу... и дальше следовало многозначительное молчание.
Но вот зачем сэру Чарльзу так говорить о человеке, которого в глаза никогда не видел? Это так и осталось неизвестным. Или может просто в благодарность за присылаемые ежегодно пятьдесят гиней?
Как бы то ни было, через несколько часов он встретил известие о появлении сержанта на борту фрегата довольно неприветливо:
Симмонс? Какого чёрта старому козлу понадобилось на моём корабле? буркнул Винсли на доклад вахтенного офицера.
Старому? удивился лейтенант Броудброк. На вид он моложе меня.
Не может быть! капитан помолчал, переваривая новость. Ещё мой покойный отец имел дело с этим пройдохой не меньше пятнадцати лет назад.
Родственник?
Мой?
Что вы, сэр! В том смысле, что этот Симмонс может быть родственником того Симмонса.
Возможно... Впрочем, позовите-ка его сюда.
Под конвоем?
Зачем?
Не знаю, но мало ли что.
Лейтенант, рассмеялся Винсли. У нас одна половина экипажа заслуживает хорошей верёвки и реи, а другая давно всё это заслужила. Вы же собираетесь арестовать человека только потому, что он слишком молод.
Я не собирался, сэр! Это вам сержант
Симмонс показался подозрительным.
Вы совсем меня запутали, лейтенант. Впрочем, разберёмся. Проводите его ко мне.
Броудброк вышел из каюты и почти сразу же вернулся:
Он уже здесь.
Хорошо, пропустите. И это, Эшли... оставьте нас наедине.
Толстой молча выслушивал сварливые нотации капитана и с трудом сдерживал искушение треснуть сэру Чарльзу в зубы. Останавливало только то, что англичанин внешне напоминал любимого Орлика донского жеребца соловой масти, оставшегося дома. Такая же вытянутая физиономия с неподвижной верхней губой, разве что выражение разное. Кажется, или у коня действительно умнее? Так то конь, а этот козёл... И ведь приходится терпеть!
Терпение, суть самое важное качество разведчика! так говорил император Павел Петрович при личной встрече пред отправкой в Лондон. Хоть неделю на нейтралке живи, но языка притащить обязан!
К большому сожалению, Фёдор тогда не решился переспросить, и до сих пор не знал, что такое «нейтралка». А вот... ну да, точно, если надеть на капитана мешок с дырками для глаз, то получится вылитый язык, которых водили когда-то по улицам для опознания сообщников. Теперь что, его в Петербург тащить?
Скажите, сержант, ваш отец не поручил мне передать?- Винсли многозначительно подбросил к потолку шестипенсовик, поймал на лету, и лёгким щелчком закрутил по столешнице.
Конечно же, сэр! обрадовался Толстой и достал из кармана замшевый мешочек, приятно ласкающий взгляд своим объёмом.
Замечательно, Симмонс, вы очень почтительный сын. Но где теперь брать новобранцев?
Сколько?
Денег?
Ну что вы, милорд! подольстился Фёдор. Какова потребность в людях?
В людях? захохотал капитан. Мне нравится ваше чувство юмора, сержант Симмонс. Голов тридцать нужно, причём срочно.
Так мало?
Не стоит жадничать. И не беспокойтесь, бумагу для казначейства на две сотни матросов получите сегодня же.
Хорошо, милорд.
Так что насчёт пополнения?
Сколько у меня времени?
Две недели, сержант. Да, чёрт возьми, сам знаю, что немного, но выход эскадры в Средиземное море зависит не от меня.