Второй шанс, дружище сказал я, прислонив Казакова к груде камней и проверив автомат.
Стрельба ещё продолжалась. Нужно уходить быстрее, пока нас не спохватились. Да и неизвестно кто ещё стрелял с гор.
Саныч, не могу идти, задыхался Петруха, который был уже бледный.
Рана на плече кровоточила, но к ней добавилось ещё и ранение ноги. Бежать он не сможет.
Не можешь, а пойдёшь. Иначе придётся тебя нести.
Схватив Петруху,
мы направились к горному хребту. За спиной стрельба затихла, а через минуту и вовсе прекратилась.
Пройдя несколько десятков метров, мы вновь залегли за камни. Бросив взгляд назад, преследования я не увидел.
Привал окончен, сказал я, подхватив Петруху.
Нужно идти в гору, а с ранами Петра это сложно.
Силы ещё есть, но с каждым метром их всё меньше. Ужасная жара и всепоглощающая жажда. Голова кружится, а мысли начинают путаться. Не хватает воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью.
Саныч, устал.
Петруха, терпи. Сейчас второе дыхание откроется, сказал я, когда мы начали взбираться на небольшую скалу.
Я закинул автомат за спину и начал хвататься за каждый клочок земли свободной рукой. Пальцы постоянно проскальзывают. Чувствую, что ногти сломаны и кровоточат.
Держись. Немного осталось, шепчу я.
Ещё одно движение рукой и ногой. Совсем немного и я залезу наверх. Тогда и отдохнём. Вот он и край этой скалы. Последнее усилие.
Вот так! выдавил я из себя, подав руку Петру.
Посмотрел вниз, но за нами никто не шёл. Однако за спиной раздался шорох, заставивший насторожиться.
Резко развернувшись, я приготовился выстрелить.
Тихо! крикнул нарушитель спокойствия, упав за камни.
Даже мимолётного времени мне хватило, чтобы увидеть, кто это был. Форма «прыжковка», а на голове песочного цвета кепка. Значит, наши.
Капитан Клюковкин, позывной 902й, проговорил я, убирая автомат.
Парень азиатской внешности выглянул из-за камня и направился ко мне.
Отлично! Ефрейтор Рахметов, отдельный отряд спецназначения с Лашкаргаха. Мы уже собирались уходить. Были ближе всех, когда услышали вызов. А тут эту колонну обнаружили. Думали караван.
Это хорошо, что вы не ушли.
Ефрейтор помог мне поднять Петруху, и мы понесли его к остальным разведчикам. Пройдя пару десятков метров, вышли к группе.
Большинство сидели или просто лежали в тени, отбрасываемой скалами. Вид у всех был весьма неопрятный и уставший. Похоже, что они уже не первый день находятся в рейде.
Мы подвели Петруху к санинструктору, и тот начал колдовать над ним. Ко мне в это время подошёл командир группы.
Парень был высокого роста, кавказской внешности, с тёмными волосами и густой щетиной.
Лейтенант Саламов Рашид, протянул он мне перевязанную руку.
Капитан Клюковкин Александр. Предлагаю на «ты», поздоровался я. Связь есть?
Не дозовешься никого. Сейчас твоего коллегу перевяжем и пойдём на север. Завтра нас должны будут забрать, если не выйдем на связь.
Я посмотрел на радиста, который колдовал над аккумуляторами.
Как мне сказал Рахметов, вам команды не поступало никакой. Верно?
Как же, поступало, произнёс лейтенант и вытащил пистолет из кобуры.
Сзади ко мне подбежали двое и быстро схватили под руки. Автомат я вскинуть не успел.
Ты чего, лейтенант?
Команда была взять живыми двух лётчиков-предателей. Фамилии Казаков и Клюковкин.
Глава 3
Автомат отдай по-хорошему. У нас приказ тебя и твоего друга доставить в Кандагар. Так что не глупи, произнёс лейтенант.
Рашид держал меня на прицеле, пока двое других проверяли, нет ли у меня ещё оружия. Вступать врукопашную с целой группой разведчиков даже в здоровом состоянии опрометчиво.
Перегрелись, парни? Что за цирк? удивился я.
Шапито с последующим антрактом. Только в нём вместо чая будет пуля в затылок, посмеялся за моей спиной один из разведчиков.
Оборжаться! Ещё раз спрашиваю, какого хрена происходит, Рашид? возмутился я, смотря в глаза лейтенанта.
Много разговариваешь! рыкнул на меня сзади второй боец и схватил за руку.
Может у этих парней есть приказ меня и Петруху взять живыми, но «тыкать» не позволю.
Только парень начал заламывать мне руку, как я выкрутился и сбил его с ног. Тут же заломил ему кисть. Второй боец уже рванул на меня, но получил удар ногой в живот и отлетел к скале.
Стоять! крикнул лейтенант, угрожая мне оружием, пока я выкручивал руку бойцу.
Пусти, говорю, застонал боец.
Пустите, товарищ капитан, поправил я схваченного мной бойца.
Пусти те, капитан, повторил подчинённый Саламова.
И так сойдёт, ответил я и ослабил хватку.
Рашид опустил пистолет и подошёл ближе. Со всех сторон на меня были направлены стволы автоматов других бойцов. Естественно, что одно моё резкое движение, и меня расстреляют.
Тебе всё равно не уйти, капитан, сказал Рашид, убрав в кобуру пистолет и показав открытые ладони.
Никуда и не собирался от вас бежать. У меня друг ранен. Ему помощь врачей нужна. Шёл бы я за ней в Афган, если б был предатель? Сам подумай, лейтенант, сказал я.
Рашид почесал затылок. Я подошёл к лейтенанту вплотную и не сводил с него глаз. Саламов дышал как паровоз. Будто пытался успокоить надвигающийся на него гнев.
А теперь прикинь по времени. Время моего взлёта 6 часов утра. Через 50 минут мы с товарищем вступили в бой с бывшими коллегами. В 7:00 я уже был на земле, а сейчас на часах 8:20. Не быстро ли меня записали в предатели?