Засиделись. Уходим сейчас, сказал я и потянул Петруху.
Он встал, слегка прошёлся и показал мне поднятый вверх большой палец.
Вот теперь бежим, сказал я.
Съехав вниз, мы направились к горной гряде. Пока мы на открытой местности, обнаружить нас можно очень легко.
Песок сменился каменистой поверхностью. Через каждые 50100 метров были каменные валуны, за которыми мы периодически прятались и смотрели, чтобы за нами не было преследования.
Петруха быстро устал. Впереди я увидел небольшое скальное образование, где можно бы было укрыться, но до него нам идти ещё несколько минут.
Саныч, сил нет. Свет тухнет. Я тебя прикрою, а ты рви со всех ног, шептал, запыхаясь Пётр.
Даже не думай. Сделаем привал, сказал я, схватил коллегу за разгрузку и усадил его на землю.
Солнце сильно пекло. Ноги уже горят от высокой температуры, а глаза щиплет от пота. Ещё немного осталось до «ленточки», где можно будет переждать и скрыться от духов. А главное выйти на связь.
Повернув голову назад, я увидел, как на песчаный бархан забрался один и из духов. В последний момент успел оттолкнуть Петруху и сам упасть на землю. Тут же в то место, где мы только что были, прилетело несколько пуль.
Прикрываю! крикнул я, достал автомат и выпустил очередь в сторону душмана.
Тот схватился за ногу и скатился с бархана вниз.
Нам теперь останавливаться нельзя. На ходу достал аварийную радиостанцию и начал вызывать помощь.
Я, 902й, терплю бедствие! Район хребта Чагай.
Петруха рванул вверх так, будто у него второе дыхание открылось и голова перестала кружиться.
Саныч, давай руку, протянул мне ладонь коллега, чтобы помочь забраться на небольшое плато в горах.
Только я собирался схватиться, как за спиной Петрухи возник душман в чалме и белом одеянии.
В сторону! быстро сказал я и вскинул автомат.
Выпустил несколько пуль в духа, и тот с криком рухнул вниз, прокатившись со склона.
Повернув голову, увидел, как по тропе поднимается несколько душманов. Петруха занял позицию и начал отстреливаться, прикрывая меня.
Только я забрался на выступ, как сверху показался ещё один душман. С первых выстрелов поразить его не вышло. Подпустив ближе, я смог попасть в него.
Яростный крик поверженного духа эхом разнёсся среди гор.
Пустой! громко сказал Петруха, и я занял его место.
Духи уже совсем близко подошли. Перекатившись в сторону, я поразил душмана, подошедшего совсем близко.
Ещё один приготовился бросить гранату, но получил свою порцию «свинца».
Петруха сменил магазин и стал вновь отстреливаться. Параллельно он начала выходить в эфир по рации на аварийной частоте.
Терплю бедствие! Терплю бедствие! несколько раз повторил он, называя наши координаты.
Пролетающие пули крошили в песок камни и рикошетили от скал. Несколько раз эти самые пули обожгли кожу на лице, настолько близко они были рядом со мной.
Сменив пустой магазин и подпустив двоих духов ближе, я отбил эту атаку. Стрельба становилась всё плотнее. Но гибель товарищей их не остановила.
Только после того, как Петруха скосил ещё одного, оставшиеся пять человек отступили.
Уходим. Сейчас их здесь будет больше, проговорил я, и мы начали подниматься.
Мы вновь покарабкались вверх по склонам холмов.
С каждым метром идти становилось всё тяжелее. Правильнее было бы спрятаться и дождаться темноты. Но мы уже отметились в этом районе. Так что чем быстрее пересечём границу, тем больше шансов на спасение.
Саныч, присядем. Голова болит,
предложил Петруха и встав в позу лыжника.
Принято, согласился я, пройдя вперёд и прислонившись к скале.
Впереди был небольшой проход в горе, похожий на пещеру. Возможно, стоит спрятаться в ней и переждать до ночи.
От нас не отстанут? спросил Казаков, смахивая пот со лба.
Мы двое потенциально стоим около 2х миллионов афгани. Живыми, порядка 6ти миллионов. За эти деньги любой душман будет готов рискнуть жизнью, сказал я, проверив патроны в магазине.
Петруха сплюнул на землю и покачал головой.
Маловато. А откуда они взялись в Пакистане?
С Афгана их постепенно выдавливают. К тому же в Пакистане их лагеря подготовки. Такие вот дела в Средней Азии творятся, подмигнул я.
Петруха кивнул, взял автомат и пошёл вперёд. Мы уже прошли больше двух километров по горным тропам. Совсем немного и уже будет видна пустыня Регистан. А это уже самый что ни есть Афган.
Мышцы в ногах от столь долгой ходьбы в гору стали забиваться всё сильнее. Оглядываться назад приходится всё чаще. Упустить возможность нас догнать духи себе позволить не могут.
Пока же всё слишком спокойно. Очередной перевал, и совсем немного осталось до выхода на границу двух стран. Уже можно разглядеть золотистые пески пустыни и вдалеке голубую полоску реки Гильменд.
Вот и Регистан уже виден, сказал я, продолжая оборачиваться и следить за нашим «тылом».
Знаешь, Саныч. А ведь я никогда так не хотел попасть в Афганистан, как сейчас, улыбнулся Петруха, когда увидел просторы афганской пустыни.
Только он начал идти вперёд, как меня будто холодной водой облили. И это в жару более 40ка градусов!
Замри! крикнул я, чтобы Петруха остановился.
Казаков подчинился и застыл как вкопанный. Я и сам удивился, что успел заметить «подлянку» от духов.