Как у кинокомпании? хором спросили двое представителей КГБ.
Вроде того.
Римаков и Казанов переглянулись. Быстро утеревшись от пота, Максим Евгеньевич сел напротив меня.
БлэкРок Интернешнл. Частная военная компания, которая даст фору любой армии в мире. Кроме нашей.
В своём прошлом я таких парней и не помню. Но раз Римаков стал таким серьёзным, значит, к этим наёмникам следует отнестись как к сильному противнику.
Спектр задач у этих подонков очень большой. От охраны нефтяных объектов до проведения революций в странах. Я удивлён, что они оставили тебя и твоего Петруху в живых, сказал Максим Евгеньевич.
Видимо, им нужно было чем-то заплатить духам. Денег пожадничали, а двух ценных пленных, пожалуйста, предположил я.
Виталий и Максим Евгеньевич одновременно пожали плечами.
Это очень хорошо, что вы нам дали более полное описание татуировки. Сотрудники БлэкРок очень гордятся принадлежностью к компании. Поэтому могут и по татуировкам выставлять своё членство в ней на показ. Глупость, но они так делают, сказал Виталий.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая шелестом бумаг, которые просматривал Римаков.
Пока что, Сан Саныч, наслаждайтесь вашей службой и принимайте поздравления по случаю награждения.
А дальше?
Римаков закрыл папку и внимательно посмотрел на меня.
Игра только началась.
Глава 6
Зато сейчас кто-то громко стучится в дверь. Перевернувшись набок, я сел на скрипучую кровать и попытался в темноте найти тапки.
Товарищ капитан Клюковкин! прозвучал за дверью голос солдата, дежурившего в нашем модуле.
Всегда знал, что лучший будильник дневальный на «тумбочке».
Понял, понял! Встаю. Спасибо, крикнул я и солдат ушёл, тихо стуча по полу каблуками сапог.
Я преодолел сонное состояние, обулся и направился умываться. Сегодня день моего убытия в Союз. Пока чистил зубы и смотрел на отражение в зеркале, вспоминал прошедшие дни.
После разговора с Римаковым и Казановым минула целая неделя.
Испытательную бригаду полностью «выпотрошили», «выпросили» и отпустили на пару дней раньше. Я же ещё ходил к особистам и приезжим «комитетчикам» на несколько встреч, уточняя некоторые моменты произошедшего инцидента. Хотя, данному событию слово «инцидент» слабо подходит.
После разговора со мной Римаков и Казанов исчезли в буквальном смысле. Сами особисты из Кабула делали вид, что в Лашкаргахе будто и не было этих двоих.
Зато вопросов задавали столько, что я удивлялся, их фантазии. Больше всего интересовали
признаки, по которым я понял, что меня хотят сбить. Видимо, выпущенная в меня ракета таковым не является.
И в конце каждого допроса самым любимым выражением как представителей особого отдела, так и приезжих коллег из КГБ было: «у нас с вами всё впереди и эта мысль тревожит».
Закончив с утренними процедурами, я быстро закидал оставшиеся вещи в парашютную сумку. Лётный комбинезон, в котором я летал, для носки уже был не годен. Из верхней одежды мне по дружбе подогнали аналогичный вариант обмундирования. Кроссовки приобрёл в дукане.
Крис я отправил письмо ещё неделю назад с примерным днём возвращения. Сообщил, что позвоню уже из Союза. Всё равно проходить таможню в Тузеле. Правда, ещё нужно поймать туда рейс из Кандагара. Друзья-вертолётчики обещали, что одно местечко для меня на транспортном Ил-76 оставят. Вот только из Лашкаргаха придётся лететь ранним утром.
Одевшись, я присел на кровать и оглядел пустую комнату. Вспомнилось, как пару недель назад мы здесь жили с Петрухой. Про двух предателей вспоминать не особо хочется.
Колёса в воздух, прошептал я, закинул сумку на плечо и вышел из комнаты.
На выходе поблагодарил солдата, отдав тому «ништяки» из Военторга, которые не были мной съедены. Выйдя из модуля, осмотрелся по сторонам. Городок в столь ранний час постепенно оживал. Техники быстрым шагом двигались на стоянку. Лётный состав, широко зевая, перемещался от столовой к медпункту и в класс постановки задачи в штабе эскадрильи.
Увидев, что в очереди на медосмотр почти никого не осталось, я решил зайти к Антонине. Меня туда тянет, да и близких знакомых в Лашкаргахе у меня нет.
Сан Саныч, с добрым военно-воздушным утром! Ты тоже на замер давления? встретился я у дверей смотрового кабинета с командиром Ми-8, который сегодня меня доставит в Кандагар.
Так сказать, контрольный осмотр перед убытием. Через сколько полетим?
Я тебя подожду. Как придёшь, так полетим, ответил мой знакомый.
Поблагодарив его, постучался в дверь и открыл её. Голос Антонины прозвучал из-за ширмы.
Проходите. Сейчас подойду, сказала Тося.
Я медленно снял сумку с плеча и поставил у входа. Сев на стул, посмотрел на рабочий стол Белецкой. Всё аккуратно разложено. Карандаш к карандашу, ручку к ручке. Журналы лежат ровно, а тонометр сложен так, будто это связанные бабушкой носки. С любовью, как говорится.
Если у вас предполётный медосмотр, то возьмите градусник для замера температуры, громко сказала из-за ширмы Антонина.
Я ничего не ответил, поскольку мой взгляд упал в щель между створками ширмы. Смог разглядеть обнажённые плечи Антонины. На одном тот самый шрам, который остался у неё после ранения. Повернувшись боком, я увидел ещё один. Затянулись они хорошо, но следы тех ран останутся навсегда.