Нелегко космонавтам в метеоритном потоке. Едва ли они что-либо слышат, кроме космического гула и звона. По своим приборам они внимательно следят за летящими метеоритами. Вот навстречу мчится самый большой. Мчится со скоростью снаряда.
Бам!
Бам! - повторило эхо в лесу.
Бам! - поднялись фонтаном брызги, и корабль скрылся под водой.
Над водной рябью сиротливо раскачивались концы веревок. Космонавт Алешка в опасности! Необходима срочная помощь. Я бросился к воде, но вдруг кто-то схватил меня за руку.
Надо мной стоял большой Таратута. Глаза его недобро блестели. Я рванулся, но Таратута завернул мою руку назад, и от резкой боли я присел. Перед глазами замелькали цветные кружочки.
Рассказ четырнадцатый
СХВАТКА
- Паршивцы! Хулиганы!! - визжал Таратута. - Мало того, что вы собак воруете, так вам еще и бочка понадобилась! Маленьких забижаете!
- Кого мы обидели? - всхлипнул я.
- Сына моего, Вольдемара. Я его делом заставил заняться, а вы у него бочку отняли. Где она?
Я посмотрел на воду и ужаснулся: ни бочки, ни Алешки не было. Я рванулся изо всех сил.
- Спокойно, - сказал Таратута. - Пакостить так вы герои, а отвечать так трусы? Сейчас я сведу тебя к отцу, он тебе спустит с определенного места шкуру.
- Мой папа не такой! - крикнул я.
- Все папы одинаковые.
Из-за кустов метнулась тень. Таратута с криком разжал руку. Я выскользнул из-под него.
- Ага! - закричал Таратута. - И ты здесь!
В руках у Таратуты бился Алешка. Выплыл!
Зачем только он на Таратуту бросился? Ведь тот сильнее! Может, на внезапность рассчитывал и просчитался?
Я теперь на свободе, а он - в цепких руках.
- На выручку, говоришь, пришел? Похвально, похвально! - бормотал Таратута. - Нельзя товарищей в беде оставлять. Так, кажется, вас в пионерах учат? Ну, что делать будем?
- Если вы про бочку, то достанем, - проговорил Алешка, пытаясь вырваться из Таратутиных рук.
- Ой ли? - недоверчиво покачал головой Таратута. - Я отпущу, а вы домой сиганете.
- Слово даем! - кричал Алешка.
- Для меня ваше слово - дым!.. За бочку я с Вольдемара шкуру спущу. Будет знать, как шапошные знакомства заводить.
А мы-то с Алешкой думали, что Вовка дома - царь и бог. Выходит, ошиблись. И ему, видно, несладко бывает. А все из-за какой-то бочки. Да пропади она пропадом!
- Мы достанем бочку, - пообещал я, сбрасывая с себя рубашку. - Только вы Алешку отпустите.
- Ну, нет, меня не проведете.
- Сказали достанем, значит, достанем!
Я пошел к воде.
- Гера, не ходи! Не ходи! - закричал Алешка. - Нельзя ему в воду, - стал он доказывать Таратуте. - Захворает он.
У самого краешка воды я замешкался. Не зря Алешка про болезнь напомнил. Вода с каждым днем становилась холоднее, и мне, неокрепшему, она не пойдет на пользу. Даже после вчерашнего ныряния я всю ночь чихал. А если еще раз окунусь, то постельный режим и мамины настойки надолго обеспечены. Но надо же выручать товарища.
Я прыгнул в речку.
Бочки на дне не было.
Я вынырнул, глотнул воздуха и снова ушел на дно. Отплыл в сторону, к старой коряге. Нет бочки.
Нырнул в третий раз. Тоже напрасно. Видно, далеко ее унесло течением.
- Ну что, подводник? - насмешливо спросил Таратута. - Загубили вещь? Кто за нее теперь рассчитываться будет? Родители?
- Не-е-е, - протянул я, стуча зубами.
- Ага, значит, побаиваетесь своих стариков? Вот и хорошо! Теперь и тебя, рыжий, можно отпустить.
Алешка выскочил и, растирая руку, отошел к кустам.
- Значит, так, - диктовал нам свои условия Таратута! - или вы бочку достаете, или я иду к вашим папам-мамам… Выбирайте…
Смешно… Тут и выбирать-то нечего. Алешка уже и рубашку снимает.
И тут на мосту показался синий автобус.
Дядя Петя едет.
Только бы он нас не увидел! Помочь не поможет, а дело испортит.
Но он увидел. Автобус остановился на обочине, дядя Петя высунулся из кабины и крикнул:
- Алешка! Назад!
Алешка неторопливо входил в воду. Дядя Петя выпрыгнул из кабины и подбежал к нам.
- Я кому говорю: назад? Ну-ка, храбрец нашелся! Вылезай!
Алешка нехотя пошел к берегу. Дядя Петя обернулся и увидел Таратуту.
- Здрасьте! - протянул дядя Петя, обескураженный неожиданной встречей.
Таратута поздоровался. Глаза его забегали, как будто пытаясь зацепиться за что-нибудь.
- Гм, - хмыкнул дядя Петя, - на мировую пошли?
- Не совсем так, - замялся Таратута. - Я сына с бочкой на речку послал…
Таратута замолчал, бросая на нас ехидные взгляды. Мы оцепенели.
- …а она утонула, - неожиданно закончил Таратута.
- И вы заставили их в холодную воду нырять?
- Сами вызвались… Спросите их.
Дядя Петя посмотрел на нас. Мы отвернулись.
- Ясно! - махнул рукой дядя Петя. - Что же вы им за свою бочку пообещали? Собаку?
- Какую собаку?
- Ту, которая вам не нужна… Дика… Непонятно. только, почему вы вчера с ним от нас удирали… Убить собираетесь?
- Кто сказал?
- В деревне говорят… Из-за ягод каких-то…
- Колупнички?
- Вот-вот, из-за нее.
- Я эту колупничку сам сажал, сам растил, сам водой полил… Она созрела, а он проворонил… Разве я буду такую беспородную разиню держать?.. Нет, конечно… Этак и без яблок останешься… Ну, ничего… Скоро я такую собачку привезу, за версту обходить будут…
- Отдайте Дика! - попросил дядя Петя. - Я за это вам новую бочку достану.
- Не нужна мне ваша бочка… И хитрость ваша не пройдет… Вовка, шалопай, про режиссера все толковал. Но меня не проведешь на мякине.
Таратута усмехнулся, провел пухлой ладонью по блестевшей на солнце лысине и потрогал мясистый нос.
- Не выйдет, уважаемые. Как говорится, кина не будет!
- Может, найдем общий язык? - не отступал дядя Петя.
- Едва ли! - покачал головой Таратута. - Слишком много накопилось, чтоб на пакости добром отвечать…
- Но поймите же, - пытался убедить Таратуту дядя Петя, - я вам новую бочку достану, я…
Таратута насмешливо вздохнул и отвернулся.
- С вами говорить - только время терять. А время - деньги.
- Не все же деньгами измеряется! - крикнул ему вслед дядя Петя, но тот даже не обернулся.
Журчала вода в реке. Вокруг раздавалась трескотня кузнечиков. Где-то вдалеке лениво гавкнула собака.
Рассказ пятнадцатый
ВЫСТРЕЛ В НОЧИ
Я не находил себе места. Брался за контрабас, но игра не получалась. Хватался за карандаш, но рисовать не мог.
Папа заметил мое беспокойство и спросил:
- Что-нибудь случилось, Гера?
- Да нет, ничего особенного, - ответил я, стараясь не морщиться от боли в пояснице и руках: встреча с метеоритом давала знать о себе.
- А может, случилось? - не отставал папа.
Мамы и папы хорошо чувствуют наше настроение. От них трудно что-либо скрыть. И тогда приходится или говорить правду или скрывать ее. Есть, конечно, тайны, которые нельзя раскрывать. Но это совсем другое дело.
- Скажи, папа, что бы ты сделал, если бы твой товарищ в беде оказался? - спросил я, отложив альбом в сторону.
- Что за вопрос? - удивился папа. - Помог бы ему.
- Даже если бы тебе грозила опасность?
- Я бы не подумал об этом. Просто не успел бы подумать.
Папа уже несколько дней сидел над чертежами и делал какие-то расчеты. Мама выговаривала ему за это, но он только разводил руками, обещал до конца отпуска не браться за чертежи и все-таки брался.
Все ясно. Папа поддерживает меня, даже не зная, о чем я говорю. На всякий случай я уточнил, не собираются ли они вечером сходить в кино. Картину новую в дом отдыха привезли. Туда пешочком полезно пройтись, а оттуда деревенских на автобусе привозят.
Папа сказал, что они пойдут в кино.
Все шло по плану.
Как только мама и папа ушли в клуб, я побежал к Алешке. С полчасика мы позанимались английским. Алешкина мать радовалась и благодарила меня. Доволен был и Алешкин отец. Его приводили в восхищение иностранные слова и выражения, и он очень жалел, что сам не знает ни одного иностранного слова.
Когда стемнело, мы сделали вид, что собрались подышать свежим воздухом и вышли на крылечко.
- Знаешь что? - прошептал Алешка. - Дика-то, наверно, уже и нет.
- Как нет? - шепотом ответил я, схватив его за руку.
- А вот так и нет. Зря что ли Таратута грозился? Не слышно Дика.
Мы бросились к Таратутиному дому. Недалеко от забора залегли в траве.
Алешка тихо окликнул собаку.
Дик не отозвался.
Алешка свистнул.
Дик молчал.
Мое волнение передалось Алешке. Я положил руку на его плечо и крепко сжал ладонь. Хорошо, что вовремя. Иначе бы он перемахнул через забор.
- Алешк, не волнуйся. Сейчас мы узнаем про Дика,
Я сказал, как можно узнать, жив Дик или нет. Алешка от радости так хлопнул меня по спине, что я еле от земли отлепился.
Мы побежали ко мне. Я залез в окно и подал Алешке контрабас. Он осторожно взял его, поставил на землю. Я выпрыгнул, и мы поспешили к Таратутиному дому.
Дальше пошло, как по нотам. Я дернул за струны.
Воздух наполнился густым бархатистым гулом. Я взял еще несколько аккордов. В тот же миг к звукам контрабаса присоединился знакомый вой.