Тонино задумался над этим странным объяснением. Все же у Паолы был дом и была мама.
Кто знает, продолжала Паола и, задумавшись, сама дергала себя за косы, кто знает, сколько невидимок живет на свете? Но как же узнать про них, раз они невидимки?
Тонино стало не по себе. От такого разговора может голова разболеться: какая-то девочка с косами вдруг берется рассуждать о таких сложных делах!
«Вот и на самом деле разболелась голова, подумал Тонино, но, может, это оттого, что я не поел».
Глава восьмая, в которой речь пойдет о безумном торговце
А ты обедал?
Нет.
Ну и ну! Так ты скоро и впрямь станешь невидимкой: не будешь есть ноги протянешь. Разве ты об этом не знаешь?
Ну и ладно. Где же я могу теперь поесть?
Пойдем ко мне. Никто тебя не увидит. А я притворюсь, будто проголодалась, и возьму себе на кухне булочку.
Ты покуда подождешь в прихожей я там всегда играю в куклы, а потом спокойненько поешь.
Словом, все выглядело заманчиво.
Они, перескакивая через ступеньки, поднялись по лестнице. По дороге им повстречалась синьора, которая сказала: «Здравствуй, Паола!» а Тонино не мог удержаться от смеха: ведь синьора шла прямо на него.
Паола, к большому удивлению своей мамы, отправилась на кухню и взяла там булочку.
Тонино услышал, как ее мама со смехом сказала:
Что это ты сегодня так проголодалась?
Покуда Паола делала вид, будто играет в куклы, Тонино с жадностью съел булочку вместе с куском швейцарского сыра (ну что за странная штука этот швейцарский сыр: почти весь в дырах, словно и он хочет стать невидимкой!) Эта булочка показалась ему вкусней всех, которые он когда-либо ел: не прошло и двух секунд, как она исчезла. В ту самую минуту, когда он доедал последний кусочек, в прихожую вошла мама Паолы. Тонино прижался к стенке. Но эта предосторожность была напрасной: мама Паолы не могла его увидеть.
Что ты здесь делаешь одна? спросила она у Паолы.
Тонино в ожидании ответа вздрогнул.
А я здесь не одна, ответила Паола, подмигнув мальчику, который пристально глядел на нее, подняв палец ко рту в знак того, что она должна молчать.
Ты не одна?
Нет, я здесь со своими куклами. Разве ты не видишь? Вот Элизабета, а вот Мария-Тереза, а вот черный-черный бедняжка Бонго-Бонго.
Когда Тонино покончил с едой, Паола уселась за столик и стала готовить уроки.
Хоть ты и будешь скучать, уроки мне все равно нужно приготовить.
Ты занимайся. Что вам задали?
Да вот глупая задачка: «Торговец купил 2 347 метров сукна по 45 лир за метр, а перепродал по цене 177 879 лир за метр. Сколько он заработал?»
Но ведь это же очень легко, сказал Тонино с таким увлечением, словно ему уже сто лет не приходилось заниматься арифметикой. Задачка ему даже показалась интересной,
а прежняя нелюбовь к математике была так от него далека, словно это не он, а кто-то другой раньше не любил решать задачи.
Задачка легкая, но глупая, заявила Паола. Ну, скажи, разве ты когда-нибудь видел торговца, который сразу закупает почти два с половиной километра ткани одного и того же сорта? Ведь ему никогда не удастся ее продать. Не могут же люди шить себе одежду только из ткани одного цвета! Ну, а потом что это за цена 45 лир за метр? Где ты найдешь теперь такой дешевый материал? Скажи мне, если знаешь, я тотчас же туда сбегаю. В какой стране живет синьор, который придумал такую задачу? Я помогаю маме вести счета и знаю, что сколько стоит. Вообще, я тебе скажу, ты нигде не найдешь таких глупостей, как в задачах, которые мы решаем в школе.
Тонино взглянул на нее с восхищением. Для него арифметика всегда была только арифметикой и ничем больше, а решение задач скучным делом, которое приходится выполнять поневоле, чтобы не получить плохую отметку, только и всего. Паола доказала ему, что и задачка может быть интересной, не менее интересной, чем споры папы с мамой в конце месяца, когда они подсчитывают, что истрачено, и решают, что можно купить в следующем месяце.
Тонино сидел и поглядывал на Паолу, решавшую эту задачу, которая показалась ей легкой, глупой и бесполезной. Ему по-настоящему захотелось решать большие и важные задачи, похожие на те, что решают его родители в конце каждого месяца, а может быть, и каждый день.
Глава девятая. Эпилог
Тонино и в самом деле уже несколько часов, как перестал быть настоящим невидимкой: Паола видит его, разговаривает с ним, дает ему есть, просит его помочь ей решить задачу.
Нам при этих обстоятельствах пришлось бы изменить название рассказа, назвать его, скажем, «Тонино невидимка для всех, кроме Паолы». Но такое название будет слишком длинным.
Что испытывает мальчик, который вначале превратился, в невидимку, когда он опять становится видимым? Может быть, это похоже на удар электрического тока? Может, дрожь пробежит у него по спине? А может быть, ему лишь становится слегка не по себе?
Никто не сможет ответить на эти вопросы: ведь еще никому не приходилось испытывать ничего подобного. Только Тонино мог бы рассказать нам об этом, если бы запомнил. Но он помнит лишь о радости, которая охватила его, когда, взглянув в зеркало, он увидел в нем отражение мальчика, глядевшего прямо на него.