К слову сказать, кроткий и боязливый характер людей низшего сословия превосходнейшим образом находит выражение в славянской речи. Народ называет императора батюшкой, а императрицу матушкой.
По дороге Григорович спросил у какой-то старухи, как пройти к нужному нам дому, и назвал ее тетушкой.
Когда начальник нуждается в помощи подчиненного, он обласкивает его словами, пусть даже позднее будет бить его палкой.
Генерал Хрулев, идя в атаку, называл своих солдат благодетелями.
В Симферополе, в одном и том же госпитале, лежали русский и француз: один из них был ранен в руку, другой в ногу. Кровати раненых стояли рядом, и они прониклись чувством нежной дружбы друг к другу. Русский учил француза своему языку, а француз учил русского своему.
Каждое утро, просыпаясь, русский обращался к французу:
Bonjour, mon ami Michel!
И француз с той же лаской и с тем же братским чувством отвечал ему:
Здравствуй, друг мой Иван!
Когда они выздоровели и им нужно было расставаться, оба проливали слезы. Пока их силой не развели в разные стороны, они продолжали сжимать друг друга в объятиях.
По правде сказать, ассортимент ругательств в русском языке не менее разнообразен, чем набор нежных слов: никакой другой язык так
не приспособлен к тому, чтобы поставить человека на пятьдесят ступеней ниже собаки.
И заметьте, что в этом отношении воспитание ровным счетом ничего не значит. Воспитаннейший и учтивейший аристократ выдаст «сукина сына» и «е вашу мать» с той же легкостью, с какой у нас произносят «ваш покорный слуга».
Признаться, я был весьма склонен наградить повара ресторана «Самсон» всеми русскими бранными словами, да и французскими тоже, когда, вставая из-за стола, определил по выставленному нам счету, что мы обедали, а по собственному желудку что мы остались голодными; и потому мы лишь из любопытства, а не для моциона пешком отправились в Петергофский парк.
Петергоф парк наполовину английский, наполовину французский; отчасти это Виндзор, отчасти Версаль. Густая тенистая листва тут, как в Виндзоре, а прямоугольные пруды, статуи и даже карпы как в Версале.
Эти карпы а некоторые из них, как нас уверяли, обитают здесь со времен императрицы Екатерины высовывают из воды свои рыльца, когда слышится колокольчик, в который звонит инвалид. Как вы понимаете, они предаются этому занятию вовсе не безвозмездно: торговка пирогами, находящаяся здесь безотлучно, объяснит вам, с какой целью карпы так торжественно встречают вас.
В увиденном ничего нового для нас не было.
Фонтенбло в этом отношении берет верх над Петергофом. Если в Петергофе карпы водятся со времен Екатерины, то в Фонтенбло со времен Франциска I.
В Петергофе есть даже свой Марли.
Подражательность вот главная беда Петербурга. Его дома копируют архитектуру Берлина; его парки это подражание паркам Версаля, Фонтенбло и Рамбуйе; его Нева это подражание Темзе, хотя и с дополнением в виде ледохода.
Вот почему Санкт-Петербург не Россия; это, как сказал Пушкин, а может быть, даже и сам Петр I, окно, открытое в Европу.
Что же касается статуй, то мы ограничимся упоминанием лишь одной из них, привлекающей внимание не своей ценностью, а своей необычностью. Это присевшая на корточки наяда, которая держит на плече вазу и льет из нее воду. Когда смотришь на нее спереди, все выглядит благопристойно, потому что видно, откуда течет вода; но, глядя на нее сзади, получаешь совсем иное впечатление и начинаешь строить предположения, не делающие чести стыдливости нимфы. Вот почему по приказу начальства она вынуждена теперь обходиться без воды.
В Петергофе есть фонтаны, действующие, как и в Версале, в дни больших праздников; Самсониевский бассейн, соперничающий с Нептуновым бассейном, и каскад «Гладиаторы», копирующий каскад в Сен-Клу.
Когда мы посетовали, что наш приезд, к несчастью, пришелся на обычный день, и выразили сожаление, что нам так и не удастся увидеть, как действуют эти знаменитые фонтаны, Григорович подошел к их смотрителю и дал ему монету в пятьдесят копеек, то есть сорок су на наши деньги, после чего мы в течение десяти минут наслаждались зрелищем, которое, если верить слухам, в Версале обходится в двадцать пять или тридцать тысяч франков каждый раз, когда оно там устраивается.
Одно из самых больших удовольствий императора Николая состояло в том, чтобы под звуки барабанов, которые звали к атаке, отправлять на штурм этих каскадов, бьющих в полную силу, своих пажей и кадетов.
Мы удостоили отдельным посещением дерево, каждый листок которого представляет собой небольшой фонтан. За десять копеек это дерево показало для нас зрелище, в каком нам отказала наяда.
Затем мы поднялись по довольно крутому склону и оказались рядом с дворцом.
Это огромное желто-белое здание с зеленой крышей, повергшей в отчаяние Муане.
Мы прошли под одним из дворцовых сводов и очутились в Верхнем парке. Его основное украшение огромный бассейн, а основная достопримечательность фигура Нептуна в виде тамбурмажора: трезубец божества остроумно заменен унтер-офицерской тростью.
Итак, мы осмотрели Петергоф; нам оставалось увидеть еще так называемые Острова.