Историки потом не верили, особенно в советском ХХ веке. Ага, они бы сами оказались в этом положении, он бы посмотрел на них! Такой детина около двух метров смотрит! Уж куда попаданец с большим опытом и самообладанием и тот заметно зашатался. А местные аборигены падали бы пачками.
И последних сил он перекрестился. Бог ли помог, или мышечная привычка сыграла, но ему стало легче. Он даже возразил:
Государь, по своему положению, дарованному Господом Вседержителем, не должен я влезать в дела государственные, в том числе военные.
Нет, а ты слышишь, Сашка, так он называл цесаревича «при своих», он еще мневозражает. А у самого, наверное, поджилки трясутся? Трясутся ведь?
Трясутся, ваше величество, признался Макурин. Николай снова смотрел на него вблизи, но уже не злым, а веселым взглядом, и сопротивляться было легче. Он даже возразил императору: но святость моя не позволяет заниматься совсем уж земскими делами. Господь не велит!
Богу возражать было не с руки даже всесильному на Земле императору, и тот с некоторой досадой спросил его:
Но, наверняка, что-то можно? Министром ведь ты стал. Или тоже считаешь, что это не земное? Дескать, пусть люди мараются на Земле, а я буду восседать на небе?
Господь с тобой, государь, опять перекрестился Макурин. Николай снова злился и это могло кончится очень нехорошо в первую очередь для самого попаданца, а потом как-нибудь и для самого монарха. Бог Всесилен и очень Могуч. И он не зол, но весьма памятлив и все знает и может. Вряд ли он простит даже самому помазаннику Божьему такое надругательство над своим святым.
На это случай у него было одна возможность, и он о ней не забыл. Перекрестился, обратился к Господу Богу на иконе:
Господь Наш Милостивый, но Грозный, помнящий о наших всевозможных грехах, но прощающих их по возможности!
Андрей Георгиевич был по прошлой жизни не то что бы атеистом, но уж не религиозным деятелем. Но вот как-то вспомнил с некоторыми купюрами одну молитву обращение к Богу. Прочитал.
Император заметно затишел, из него выглянул не суровый всесильный самодержец, а немолодой человек со своими проблемами. Он перекрестился, вздохнул, признался:
Погорячился я что-то. Давай сначала и потише. Разговор уж очень важен. И Сашка пусть послушает, кивнул Николай на цесаревича, ему ведь тоже потом с тобой работать, будучи императором.
Макурин кивнул. Грех, разумеется, так вести себя, но Николай должен понимать и всегда помнить он не только земной поданный, но и имеет небесного покровителя. То есть каждый человек так, но он к тому же и разговаривал на Небе с Богом!
Государь, просил он императора, я попрошу вас не входить в крайности. Я как бы нахожусь посередине с одной стороны, я земной человек со всеми его радостями и обязанностями. У меня есть любимая жена Настя, которую вы хорошо знаете, возможно скоро будет сын, многозначительно сказал он, наконец, вашей милостию я министр с всеми правами и тяготами.
Но с другой стороны, Господь Бог даровал мне священную возможность, находясь на Земле быть частично на Небе. И я с этим ничего не могу сделать. И вы тоже, ваше величество, это понимаете, раз сделали меня министром именно религий.
Ха! воскликнул император, протестуя, но затем нехотя признался, да, в этом что-то есть логичное и правильное.
Поэтому, подчеркнул святой, я не смогу быть полностью земной, хотя и не оторвусь от здешних обязанностей. Более того, государь, отвечая на ваш молчаливый вопрос, как российский поданный я буду защищать свою страну, пусть и не с огнестрельным оружием в руках.
Кажется, в этом важном, но весьма трудном и, надо сказать, неожиданном разговоре все было сказано, пусть и не бесповоротно, принципиальные точки поставлены. Николай кое-чего добился, хотя и не во всем, но тут уж Макурин не мог во всем уступать. Однако, надо было переходить к сегодняшним событиям, а то вопросы бытия были слишком философскими, а, значит, почти бесполезными. А, может быть и нет, но все равно текущую жизнь ни решали весьма неэффективно.
Ваше величество, круто повернул
Макурин их разговор, так как делал это до сих пор только сам монарх, я предлагаю от глобальных проблем бытия перейти к более мелким событиям сегодняшнего дня.
Э-эх, уже тяжело вздохнул Николай и нехотя согласился, свидетели, приехавшие из улиц города, говорили разное, даже до очевидной глупости. Ты что мне скажешь?
Хм, решил немного подурачиться попаданец, я открыл большой магазин с многими значениями. Как вы от меня и потребовали, мое имя нигде официально не прозвучало. Хотя приказчики и знают, кто настоящий хозяин, но публике, как и властям, представлен другой человек, мелкий дворянин Петербургской губернии Тягилев. Это, государь?
Мнэ-э, потянул император, боюсь, что нет. Это будет больше интересно моим жене и взрослой дочери. Мне же более важно, что произошло у Синода. Говорят, был народный бунт, полиции пришлось вмешаться. Объяснитесь, прошу вас, как наиболее значительное лицо.
Андрей Георгиевич сразу же посерьезнел, даже посуровел. Нехотя сказа:
Сегодняшние события стали, на мой взгляд, дурным примером нашего разговора о роли Неба на Земле. Святой, то есть в данном свете я, появился и даже в России, но среди простых людей не появился. И люди волнуются где все яркие чудеса и, можно сказать, фокусы. Власть попрятала или святой ненастоящий? Вот и волнуются.