Они разошлись, но, приказав с разрешения императора приготовить карету, пошел в покои семьи Макуриных, поговорить с женой, если надо, получить должное наказание за уход и объявить о приятном подарке совместной поездке в город.
В квартире его ожидала привычная картина обиженная его поведением жена Настя. Впрочем, она не сколько злилась, сколько показывала это и охотно пошла на семейный мир после его первых же попыток примирения. В конце концов, Настя понимала, что мужа от нее отрывал не кто иной, как император, которому сам Бог велел это делать. А ее муж, между прочим, в свою очередь целый святой. И что ей не горевать надо, а радоваться такому положению.
Андрей Георгиевич поцеловал жене руку и почувствовал, как она вздрогнула от томления. Все-таки они регулярно занимались плотской любовью, и она не раз и не два доходила до оргазма. Провел, лаская, по грудям, чувствуя, как они мгновенно затвердели, и горячо поцеловал свою дорогую женушку. Настя уже готовно отозвалась на поцелуй, махнув рукой ина сердитую встречу, и на то что она на него злая.
Он тоже любил их такие встречи, когда они больше всего были страстные любовники,
кареты, аккуратно подвинув придворного кучера. Тут же вложил в руку гривенник, чтобы не обижался. То дело семейное, дворянское, тебе мужик, его не понять!
Все это он, конечно, не сказал, но несколько пренебрежительно улыбнулся. Кучер, вроде его звали Акимом, кстати, совсем не обиделся. Не ударил и ладно. Хотя бы и ударил. Святой ведь! Мягко закрыл за ним дверь, сел на облучок, почмокал на лошадей. Плавно поехали.
На этом отрезке поездки их пути временно расходились. Так они решили еще в Зимнем дворце. Синод, может быть, и душеспасительное учреждение, но уж очень скучное и пыльное. Особенно при ревизии большого списка больших отчетов. Они толи лежали на пыльных шкафах, толи для них использовали такую дурную бумагу, но Андрей Георгиевич уже однажды находившись там, измазался и расчихался до безобразия. Его даму туда не стоило пускать ни в коем разе. Настя, в общем-то, с этим была согласна. Договорились, что она зайдет в большой магазин, который фактически был торговым центром. он объединял в одно целое продуктовую и промтоварную лавки, несколько кафе и, какая новость (!) женскую парикмахерскую. Принадлежала она совершенно случайно, Макурину и тот был совершенно спокоен. Пусть попьет кофе с пирожным, поболтает с дамами (а там ведь точно будут дамы) и выберет себе какую-нибудь супер-пупер модную прическу. А там и он подойдет из Синода.
В Священном Синоде Макурин не ожидал какой-то оппозиции. Это ведь были даже не священники, а чиновники с семинарским образованием. Им обещали должности в новом министерстве, а при хорошей работе и достойной характеристики с повышением. Этого было для подавляющего количества достаточно. Вопрос же о господствующем положении православия был для них совершенно второстепенен. Тем же немногим, для которых был важен, прежде всего, идеологический вопрос, Макурин показывал не министерский вицмундир, а ангельские перышки святого, точнее освященный круг в близи головы. Ему было один раз посидеть около древних православных артефактов с ярким нимбом, чтобы эта категория навсегда замолкла. Настоящий святой разговаривал с ним и влиял на них, отчего них поднималось настроение и укреплялось здоровье. А что он там говорит, так это не их, сермяжных, дело!
Глава 3
Содержательная же сторона трогала его рано. Кто будет сопротивляться его высокопревосходительству министру, действительному тайному советнику Макурину?
Мало? СВЯТОМУ! Больше сопротивляться никто не сможет, никак не меньше представителям темных сил, чему попаданец не верил по умолчанию.
Прочитал текст, уяснил техническую сторону процесса. По-видимому, перевод Синода в обычное министерство со своим штатом, зданиями и юридической базой займет не менее трех месяцев. Надежности ради, учитывая, что и новое министерство будет организовываться не один день, окончательно оно станет рабочим примерно к ближайшему рождеству.
Как раз в это время министру и можно попутешествовать по России матушке великой, просмотреть на имеющиеся конфессии, заодно увидеть уровень экономики и культуры. Трудно будет, но занятно.
Андрей Георгиевич отложил бумаги, мечтательно прищурился, представляя, как он поедет. Просторная, почти неосвоенная Сибирь, малолюдная даже в XXI веке, кровожадный Кавказ, плодородная Украина и т. д. и т. п. Хорошо, но плохо только, что он будет далеко от своей любимой жены.
Нет, он ее не ревновал. Пусть молодая, красивая, но никаких причин до сих пор не давала, хотя возможностей наставить рогов было много. Оно ведь как? Главное, если женщина простит низкой социальной ответственности, она мужика всегда найдет. А Настенька у него совсем не такая. Да и якорь у ней будет хороший будущий сын! Пока выносит, пока родит и выкормит, он как раз и вернется. Милая моя прелестница! Как я тебя люблю!
Из привлекательной задумчивости его грубо вывел в настоящую реальность громкий шум у парадного входа.
Кому там неймется попасть в присутственное место насильственно? Полицию не бояться, так Бога бы устрашились бы, как никак святое в какой-то мере место! строго спросил он прислуживающего ему служащего невысокого чина, даже не классного. Одно слово служка, как раз по учреждению. Впрочем, он был уже старенький, седой, как раз помогать министру.