К счастью, они даже не поругались. Он просто оглушил ее большим счастием в виде вынашиваемого ею сына. Настя, подталкиваемая семейной традицией, очень его хотела, но, разумеется, не знала, какого пола будет ребенок. Макурин ей в этом помог, с его-то новыми способностями ему было раз плюнуть. И дал ей важное задание выбрать имя ребенка, клятвенно пообещав, что согласится с любым. После этого поездка мужа стала совершенно второстепенным. Ей же надо родить сына, выбрав ему имя. И от кого родить от благословенного святого!
А вот самому Андрею Георгиевичу в первых же сутки поездки пришлось далеко не сладко. Про железные дороги в России в те годы еще даже не знали. Первая такая трасса будет только к концу правления Николая I, а пока только-только прокладывали маршрут. Были неплохие федеральные гравийные дороги и ладно. Зато уже с первых же суток приходилась «ходить к народу». В любом селении и стар, и млад, а особенно среднего возраста, стремились хотя бы увидеть святого, попасть под его причастие. А в случае, если он откажет, рассердится, обозлится и уже толпится с зловещими топорами и острыми вилами. Как тут не пойдешь!
Макурин, идя навстречу к чаяниям народа, был вынужден приходить к толпам страждущих, перекрещивая их и читая молитвы. Тяжело же было, он один, а их вон столько и каждый со своими нуждами!
Уже после первых же верст путешествий и первых суток благословений он, при помощи умных людей, помогающих советом и делом, стал планировать свою поездку. На первые сутки светским и духовным властям был дан приказ напутствие. Желающие, а это практически все, должны были в количестве не менее десяти тысяч днем на свежем воздухе, и сколько влезут в очередную церковь в вечернее время, самим собираться по дороге святого. Чтобы тот не искал по деревенским селениям, рыская по ужасным дорогам.
Затем при каждом ночлеге, а это на первых порах через десять двенадцать верст, обязательно собирались обычные попы и их различные начальники. Не для инструкций для наделения божественной эманацией. Годилось, в общем-то, все, но особенно кресты, иконы, даже разная одежда духовных деятелей. Для того же, пусть и гораздо слабее, приносилась вода в ведрах и других емкостях.
Поначалу у народа много было скепсиса. Причем Андрей Георгиевич четко видел общую тенденцию чем больше было образованных людей, особенно с университетским образованием, тем больше было неверия. Да Макурин и сам в начале поездки, честно говоря, не очень-то верил в свои чудодейственные способности. Очень уж похоже было это на практику А. Чумака в конце ХХ века. И если
себе!
На эту встречу он специально пришел в служебном мундире со знаками действительного тайного советниками и регалиями министра. Купечество и оробело. Одно дело подносить хотя бы простому человеку, пусть и святому, а совсем другое высшему сановнику страны! Попробуй ему откажи! Он ведь духовно очень высоко по сравнению их, что они заранее согласилось, но и в светской сфере!
Но наиболее проблемным и затратным по времени оказалось для него старообрядство. С XVII веке эту ветвь христианства, в о числе и в Москве, как только пытались согнуть. И лаской, путем дарования им возможности хорошо заработать, административно, кнутом и ружьем подавляя их и даже духовно, натравливая на них официальную церковь и не давая отвечать.
Все тщетно. Старообрядчество выживало и даже крепло. И государство ничего не могло сделать. Сгибая и, может быть, покупая отдельных их представителей, оно вынуждено было терпеть течение в целом.
Появление святого, как они обозначали поездку Макурину, они тоже поняли, как очередной шаг государства, которому они прямо никак ответить не могли, но пассивно, разумеется, собирались.
Что же, он был не против. На православные собрания, сборища, как отмечали их старообрядцы они, естественно, не показывались. Тогда он пришел сам и не на моления старообрядцев, туда бы его они не пустили ни в коем случае. Попросил приказном порядке к старообрядческим старикам (так он прозвал их про себя). Прошение в категорической форме было написано самим Макуриным, все равно лучшего не было, и на форме губернатора.
Конечно, они согласились, правда, только через два дня и, как он понял позже, яростных дискуссий. Впрочем, ему было уже все равно. Понимал ведь, как можно мирно согласиться с феодальным государством? Да беспркословно встав на колени!
На встречу с министром религий России Макурин назвал себя официально и прямо. Дискуссий не будет, это станет встреча имперским администратора с поданными и те обязаны согласиться или отправиться в Сибирь на каторгу или в ссылку, в зависимости от уровня вины.
Принципиально уровень отношений был вырисован сразу Макурин был в вицмундире со всеми наградами. Их было немного, но все они были высочайшего уровня, если они, разумеется, в них понимали. А даже и понимали, смотрели равнодушно и брезгливо. Государство, с их точки зрение, было бесовское, а значит и слуги тоже, как и всякие награды.
За ним, дабы не решили что-то злостное, шли здоровенные жандармы, высокие, плотные, с кулаками как кувалдами. Не побалуетесь!