Пока готовился петух, Анник невольно стала вспоминать, как они оказались в этом доме. Когда она с тремя детьми приехала в Ташкент, солнце приближалось к полудню, она напоила детей, тут же, на вокзале, перекусили нехитрой снедью, собранной в дорогу лепешками с овечьим сыром, вещей было не так уж и много, но их было четверо, так что узлы с поклажей занимали и место, да еще и отвлекали внимание, хорошо, что основной груз взяли на себя сын и старшая дочка. А потом они пошли искать жилье. Женщина понимала, что снять жилье в центре города или недалеко от строительного техникума, в котором учился Аркадий, нереально, точнее, слишком дорого, она не могла себе это позволить. А вот не совсем в центре, ближе к городской окраине, это было возможно. Они прошли уже три улицы и ничего не нашли, когда вышли на эту улочку, как и все остальные, узкую, с высокими глинобитными заборами, за которыми угадывались высокие абрикосовые деревья. В третьем доме ей повезло, пожилая узбечка по имени Мириам согласилась сдать им комнату, комната была небольшой, но имела отдельный вход, часть двора тоже оказалась в их распоряжении, единственным условием было то, чтобы дети не шумели, на что Анник сразу же согласилась. В тот же день она нашла Аркадия, который в чайхане занимался, сосредоточенно читая учебник. Он не сразу заметил маму, а когда заметил, смутился, лицо его стало пунцовым, он даже не нашел слов. Анник тоже молчала, потом подошла к сыну, обняла, и они еще долго молчали, обнявшись. Посетители чайханы затихли, наблюдая трогательную сцену.
Мама! наконец сумел произнести паренек.
Сынок, идем, я сняла комнату, ты должен жить в нормальных условиях. тихо, но твердо произнесла женщина, которая приехала в столицу ради сына, а в глазах Аркадия наворачивались слезы, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не разрыдаться, как девчонка, потому что мужчине не пристало показывать свои чувства, но эмоции переполняли его, любовь, благодарность, чувство защищенности, когда материнская забота покрывает тебя, как броней И как же Анник хотелось, чтобы ее любовь, как броня, покрывала не только Аркадия, но и Серго, и Армена, ведь они вот-вот уйдут из отчего дома.
Во дворе вкусно пахло готовящимся пловом. Матах уже был готов. Пора было нести его по соседям. Они долго и трудно вживались в этот сложный мирок узбеков-соседей. В Коканде их семья жила в армянском квартале, там было намного проще, все-таки все были единоверцами, а когда пришла революция и басмачи (местные баи, собравшие вооруженные банды) стали грабить иноверцев, Арам стал организатором одного из отрядов самообороны, тогда не было никакой советской власти, просто они не могли позволить себя грабить безнаказанно. Такие отряды стихийно возникли в разных районах города, вооружались чем попало, патрулировали улицы, охраняли квартал. Так получилось, что в их квартале именно ее муж стал командиром, люди ценили его основательность, продуманность, умение распорядиться теми немногими средствами, что были в наличии. С оружием было плохо несколько револьверов, охотничьи ружья, да вечный дефицит патронов. Вскоре люди разных из кварталов стали как-то находить общий язык, появилось что-то вроде плана обороны города, отряду Арама поручили одно из главных направлений защиту подхода к железнодорожному вокзалу, тем более, что центральная улица, идущая к вокзалу, пересекалась с главной магистралью, на которой они жили. Как только мужчины организовали там передвижную баррикаду, постоянное патрулирование, местные притихли, и в самом городе призывов расправиться с неверными стало намного меньше. А вот залётные банды стали получать отпор. Перестрелки случались ожесточенные. Потом пришли большевики. Отряды самообороны сами по себе стали костяком формирующейся Красной гвардии. Тогда она впервые рассталась с мужем надолго. Его отряд ушел бороться с басмачами. Вернулся муж через полтора года, с тяжелым ранением, по которому был комиссован из армии. Сколько сил пришлось ей потратить, чтобы поставить любимого мужчину на ноги!
Анник прошла по самым бедным соседям, раздав Матах. На душе стало немного спокойнее, конечно, она переживала о младших детях, но они пока еще были рядом, а вот Аркадий уже воевал, эта жертва была принесена ради него. Отныне, каждый раз, получая письмо с фронта, от любого из сыновей, Анник совершала этот обряд, принося
в жертву петуха или ягненка, что могла, удивительно, но все трое сыновей вернулись с ТОЙ войны, вернулись живыми, пусть и израненными, пусть трижды горевшими в танке, но вернулись! Не каждой семье выпало такое счастье! Не каждая мать получала с фронта письма сыновей, а не похоронки! Не каждая сестра, мать и отец могли после войны обнять и расцеловать вернувшихся братьев и сыновей. И кто знает, почему это случилось, может быть, Господь принял материнский Матах, услышал ее молитвы?
Глава пятнадцатая. Проводы
Проводы
23 июня 1941 года
Обойдя ближних соседей, Анник не забыла зайти к Мириам. Она, будучи в почтенном возрасте, находилась в полном здравии, во всяком случае, глядя на сухонькую, энергичную, старушку, в движениях которой не было никакого степенства, предположения о немочи беспомощности исчезали сами по себе. Увидев входящую женщину, Мириам быстро обернулась, и подошла, сжимая в руке торбу с мукой: хлеб хозяйка пекла только сама, не позволяя покупать его в магазине или на базаре. Она была рада видеть гостью.