Белль не теряла времени и покупала дорогие одежды и украшения. Она также бросила роскошные вечеринки и перестала приглашать тех людей, которые могли вызвать неодобрение супруга. В Америке Белль считали вульгарной, немного лучше шлюхи. Но в Лондоне на нее смотрели, как на эксцентричную американку, что давало возможность заводить друзей, которых члены британского общества считали низким классом на задворках мира развлечений.
Я решила вернуться на сцену, однажды утром за завтраком сообщила Белль.
А когда ты вообще была на сцене? равнодушно спросил он.
Правда заключалась лишь в том, что ее опыт в музыкальной деятельности ограничивался одной песней на любительском концерте, но в этом она никогда не признавалась.
У меня же была своя жизнь перед тем, как познакомиться с тобой, с сарказмом ответила она.
Бидуэлл хорошо знал, что у этой женщины было прошлое, но, будучи джентльменом, никогда о нем не упоминал. Воспитание не позволяло ему говорить о расточительной жизни, которая повлияла на ее внешность. Она сильно состарилась за годы совместной жизни, а некогда дородная фигура стала тучной.
он был здоров и всегда подтянут, вставал в одно и то же время, ездил на том же трамвае в офис, каждый вечер возвращался с работы и ложился спать вовремя. В его распорядке дня случались изменения, когда происходили стычки с женой.
Белль, не найдя работы на лондонской сцене, топила свою неудачу в спиртном и длинной веренице мужчин. Фигура, когда-то пышущая здоровьем, стала грузной, моменты трезвого состояния становились все более редкими, а любовные связи на стороне беспорядочными. Она бессовестно приводила домой любовников под носом у мужа. Одни друзья и соседи думали, что доктор слишком порядочный, чтобы подать на развод, другие считали подкаблучником и очень застенчивым. Но правда заключалась в том, что ему было все равно, с кем спит его жена, поскольку это избавляло его от мучительной обязанности.
Что случилось, мисс Меррик? озабоченно спросил он.
Испугавшись, она смахнула слезы и ответила:
О, сэр, я не слышала, как вы вошли. Прошу прощения. Она схватила стопку бумаг и постаралась выглядеть занятой.
Эдгар смотрел на нее так, как будто видел первый раз. Это была взрослая двадцатишестилетняя женщина, а не нескладная восемнадцатилетняя девушка, которую он впервые встретил. За восемь лет совместной работы в офисе Бидуэлл видел в ней только работника. Теперь перед ним сидела красивая женщина.
Прошу, Вирджиния то есть мисс Меррик, вдруг он стушевался в ее присутствии. Кажется, вы чем-то очень расстроены. Может, я могу вам помочь?
О, сэр, заплакала она, выронила бумаги и обхватила лицо руками. С моим отцом произошел несчастный случай, и врачи не знают, поправится ли он.
Бидуэлл обнял ее за плечи, чтобы успокоить.
Ну-ну, моя дорогая. Возьмите выходной и отправляйтесь к нему. Один день я справлюсь самостоятельно.
Спасибо, доктор, вы очень добры, но я ничем не смогу ему помочь. Лучше я останусь на работе, это отвлечет меня от дурных мыслей.
Все выглядело очень наивно: молодая женщина беспокоилась о жизни своего отца, а сочувствующий хозяин с добрыми намерениями предлагал свое участие. И с этого дня доктор и мисс Вирджиния Меррик стали близки, их дружба переросла во что-то более красивое, прочное, чем можно было представить. Бидуэлл забыл о рутинных делах. Он часто приходил на работу рано, покупал по дороге цветы и ставил на стол Вирджинии. Наконец, два раза в неделю они обедали и один раз ужинали вместе. Вскоре Бидуэлл стал искать оправдания задержек на работе, не желая возвращаться домой к Белль. Несомненно, такая любовь перестала быть платонической. Желание обладать Вирджинией взяло верх, несмотря на то, что ему на самом деле в браке не нравились физические аспекты. Она тоже пылала неудержимой страстью к своему хозяину, хотя разница в возрасте составляла двадцать лет. Бидуэлл снял комнату недалеко от офиса, где дважды в неделю любовники могли побыть в одиночестве. Казалось, что эти бесценные часы пролетали быстро, а длительная разлука становилась невыносимой.
И что же? спросил он, продолжая читать газету.
Кто-то написал, что у тебя любовные делишки с твоей серой мышкой, маленькой секретаршей. Она громко рассмеялась при мысли о том, что ее праведный муж мучается сильной страстью к благопристойной молодой англичанке. Как нелепо!
Вирджиния уж точно не серая мышь. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, ответил он в защиту.
Белль остолбенела. Он даже не постарался отрицать это.
Значит, ты спал с этой распутницей?
Не смей так ее называть! закричал он. Ты не имеешь права осуждать не только ее, но и кого-то еще.
Скандал усиливался; Белль перешла от слов к делу: к швырянию вещей. Наконец, она схватилась за виски и направилась в спальню, требуя принести лекарства от головной боли. Бидуэлл охотно подчинился, зная, что таблетки всегда ее успокаивали. Но передышка была временной. На следующий день препирательства возобновились.
Есть единственное решение этой проблемы, с надеждой произнес Бидуэлл. Я думаю, будет лучше, если мы разойдемся.