Мэри Хиггинс Кларк КТО-ТО ВЫСЛЕЖИВАЕТ НЕ ПЛАЧЬ, МОЯ КРАСАВИЦА
КТО-ТО ВЫСЛЕЖИВАЕТ
A STRANGER IS WATCHING
1978
© Перевод. И.Г.Гурова, 1996
Глава 1
Началась программа «Сегодня», но он не сделал громче еле слышный звук. Последние известия и специальные сообщения его не интересовали. Он просто ждал, когда начнутся интервью.
Сидя в кресле с жесткой спинкой, он закинул ногу на ногу, потом опустил ее. Снова закинул. Он уже принял душ, побрился и надел зеленый полистироловый костюм, который был на нем, когда он взял номер накануне вечером. Мысль, что заветный день наконец-то настал, вызывала дрожь в руках, и он порезал губу, пока брился. Пошла кровь, и от соленого вкуса во рту его затошнило.
Он ненавидел кровь.
Вечером в вестибюле он заметил, как глаза портье скользнули по его одежде. Пальто он нес, перебросив через руку, зная, каким поношенным оно выглядит. Но костюм-то был новый! Он специально копил на него деньги. И все-таки портье смерил его взглядом, будто последнюю тварь, и спросил, забронировал ли он номер.
Он никогда прежде не останавливался в отелях, но знал, как это делается. «Да, забронировал!» Сказал он это очень холодно, и портье на мгновение был вроде сбит с толку, но, когда он предложил заплатить наличными вперед, взгляд портье снова стал презрительным.
«Я уеду в среду утром», сказал он портье.
Номер обошелся ему в сто сорок долларов за три ночи. Так что у него осталось всего тридцать долларов. Но на эти дни их хватит с лихвой, а к среде он получит восемьдесят две тысячи долларов.
Перед ним возникло ее лицо. Он замигал, чтобы прогнать его. Потому что, как всегда, следом появились глаза глаза, как два больших прожектора, которые неотступно следовали за ним, которые всегда наблюдали за ним, которые никогда не закрывались.
Жаль, что больше нет кофе! Он заказал кофе в номер, внимательно проштудировав, как это положено делать. И ему принесли большой кофейник, и он не допил и вымыл чашку с блюдцем, стакан из-под апельсинового сока, а заодно сполоснул и кофейник, прежде чем вынести их на подносе в коридор.
Кончалась реклама. Оживившись, он наклонился ближе к экрану. Сейчас начнутся интервью. Он повернул ручку громкости вправо.
Экран заполнило знакомое лицо Тома Броко, ведущего «Сегодня». Не улыбаясь, он заговорил приглушенным голосом:
Восстановление смертной казни в Соединенных Штатах стало наиболее жгучим, раскалывающим страну вопросом со времени войны во Вьетнаме. Ровно через пятьдесят два часа двадцать четвертого марта в одиннадцать тридцать совершится шестая казнь за этот год, когда девятнадцатилетний Рональд Томпсон умрет на электрическом стуле. Мои гости
Камера спанорамировала, включив в изображение двух людей, сидящих по бокам Тома Броко. Мужчине справа было тридцать с небольшим. В светло-рыжих волосах пробивалась седина. Они были разделены пробором и зачесаны кверху. Он опирался подбородком на кончики сложенных пальцев, что
придавало ему молитвенное выражение, чему способствовали и темные брови, круто изогнутые над льдисто-голубыми глазами. Молодая женщина слева от ведущего сидела выпрямившись. Волосы цвета темного меда были уложены в узел на затылке. Лежащие на коленях руки были стиснуты в кулаки. Она облизнула губы и отбросила упавшую на лоб прядь.
На прошлой встрече здесь шесть месяцев назад, сказал Том Броко, наши гости с большой убедительностью отстаивали свои взгляды на смертную казнь. Шэрон Мартин, журналистка, еще и автор бестселлера «Преступность смертной казни». Стивен Питерсон, редактор журнала «События», один из самых красноречивых сторонников восстановления смертной казни в нашей стране.
Он обернулся к Стиву и перешел на деловой тон:
Начнем с вас, мистер Питерсон. После эмоционального общественного отклика на уже состоявшиеся казни вы по-прежнему убеждены, что ваша позиция оправданна?
Стив наклонился вперед и ответил очень спокойным голосом:
Абсолютно.
Шэрон Мартин, что думаете вы? Ведущий обернулся к ней.
Шэрон слегка переменила позу, чтобы смотреть на него. Она изнывала от усталости. Весь последний месяц она работала по двадцать часов в сутки, связываясь с влиятельными людьми с сенаторами, конгрессменами, судьями, филантропами, выступала в колледжах, в женских клубах, убеждая всех писать, телеграфировать губернатору Коннектикута, протестуя против казни Рональда Томпсона. Отклики были колоссальными, неимоверными. И она была так убеждена, что губернатор Грин пересмотрит свое решение. А теперь она с трудом подбирала слова.
Я думаю, сказала она, нет, я убеждена, что мы, наша страна, сделали гигантский шаг назад во мрак средневековья. Она подняла лежавшие рядом с ней газеты. Просто взгляните на шапки в утренних газетах. Проанализируйте их! До чего они кровожадны! Она быстро пролистывала газеты. Вот, например послушайте: «Коннектикут испытывает электрический стул». Вот еще: «Девятнадцатилетний умрет в среду». И этот: «Обреченный убийца твердит о своей невиновности». Они все такие сенсационные, свирепые! Голос у нее прервался и она закусила губу.
Стив бросил на нее быстрый взгляд. Им только что сообщили, что губернатор намерена созвать пресс-конференцию и заявить, что она категорически отказывается еще раз отсрочить казнь Томпсона. Это известие сокрушило Шэрон, и будет чудом, если ей не станет плохо. Им никак не следовало участвовать в этой программе сегодня. Решение губернатора лишало выступление Шэрон всякого смысла, и, Бог свидетель, Стив предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Но ему надо было сказать что-то.