Так, семидесятая! врач удивленно округлила глаза. Но в этот момент в кабинет заглянула строгая тетенька в таком белоснежном халате, словно только-только пришла со съемок рекламы стирального порошка, и Инне Афанасьевне резко стало не до меня. Скомкано попрощавшись, я вышла из кабинета.
И вот теперь я стояла на крыльце поликлиники, пыталась вдохнуть расплавившийся от жары воздух и никак не решалась сойти со ступеней. Хоть бери, возвращайся назад и проси кого-то из мелких прийти и встретить меня! Что-то я сомневалась, что по такой жаре смогу пройти больше, чем пару метров. Сердце уже сейчас заходилось в попытке протолкнуть по венам кровь, чтобы доставить органам жизненно необходимый им кислород. И мне отчаянно, до истерики, вдруг захотелось оказаться там, где нет болезни и виноватых глаз родных, где воздух чистых и хрусткий. Вкусный, а не расплавленный от жары и пропитанный выхлопными газами
В этот момент чей-то ворчливый и надтреснутый, неопределимого пола голос за спиной проворчал:
Стала и стоит как на приеме у английской королевы! Ишь, ты!.. Пройти дай, разиня!
Я не успела огрызнуться, что вообще-то, ступени широкие, метра три, и я никому не мешаю, в какую бы сторону человек ни собирался идти, как ощутила сильнейший тычок между лопаток, с сипом хватанула раскаленный воздух ртом и полетела вниз, на тротуар. Сердце в груди, и без того барахлившее, болезненно сжалось в предчувствии неминуемой катастрофы.
Падать было вроде и недалеко. Но я почему-то все летела и летела, а тротуар все не приближался и не приближался. Словно опасался меня и старался держаться на расстоянии до последнего. А я все никак не могла набрать воздуха в легкие, чтобы заорать. А потом и вовсе случилось нечто очень и очень странное: все вокруг вдруг утратило краски, будто у меня потемнело в глазах перед очередным приступом. Далее все смазалось, как изображение за залитым дождем окном. А потом наоборот, начало наливаться светом и стало так пронзительно-холодно, словно меня в моих серых бермудах и легкой футболке с выложенной стразами на груди хитрой кошачьей мордахой резко засунули в холодильник. Нет, даже не в холодильник, а в морозильник!
Если в первые мгновения я возмущалась и была зла на того, кто так подло и некрасиво столкнул меня вниз, то сейчас мне стало страшно. Ни один из приступов не давал даже намеков на галлюцинации, не то чтобы рисовать такие яркие по ощущениям картины! Но, как оказалось, пугаться я поспешила. Настоящий страх накрыл меня через пару секунд, когда в жутком холоде, словно посреди лютой зимы, зрение у меня внезапно прояснилось и я смогла разглядеть заснеженные деревья и кусты. И сугробы мне по колено!
Меня затрясло. То ли от холода, то ли от ужаса. Но наконец-то прорезался голос. И я, набрав полные легкие воздуха, чего уже очень давно не могла себе позволить, заорала во весь голос и забарахталась в том вязком мареве, которое держало меня получше, чем морская вода пловца.
Мое больное, измученное сердечко вдруг сделало в груди такое заполошное сальто, что мне подумалось: вот он, мой конец и последние мгновения жизни! Так и не отдам я Матильде-как-ее-там ее ключи. Но с выводами, как оказалось в следующее мгновение, я опять поторопилась. Потому что меня с размаху впечатало в непонятно откуда возникшее тело
Удар вышиб весь драгоценный воздух из груди, потому вопить я перестала слишком резко даже для самой себя и изо всех сил вцепилась в препятствие. К тому же, у тела, оказавшегося у меня на пути, на плечах имелась весьма симпатичная
голова с длинными, разметавшимися по плечам черными кудрями, точеными чертами лица и удивительной красоты голубыми глазами, сейчас в шоке округлившимися. Я бы охотно полюбовалась не только этой головой, но и всем остальным, но вокруг почему-то было чертовски холодно, словно меня с размаху зашвырнуло из июля в февраль, и у меня уже зубы начали отбивать чечетку. К тому же при ударе я сильно прикусила язык. Все это привело к тому, что я, второй раз клацнув кусалками по многострадальному языку и, не отрываясь, глядя в шокированные голубые глаза, непроизвольно выругалась:
Вот гоблин горбатый!
Любовь к фэнтези сыграла со мной дурацкую шутку: обладатель прекрасных голубых глаз обиженно дернулся, оступился и сел на пятую точку, прямиком угодив в самый глубокий сугроб! Наверное, специально выбрал! В отместку.
Вокруг нас в воздух взметнулась туча холодной, мелкой, снежной пыли. Она жалила кожу, слепила глаза, забивалась в рот и нос, мешая дышать. Я мгновенно замерзла до состояния хорошо промороженного куска мяса еще когда врезалась в незнакомца. Даже руки и ноги чувствовать перестала. Но едва мы оказались в сугробе, а мои несчастные голые ноги, обутые в босоножки через пальчик, по колено или выше погрузились в снег, как чувствительность вернулась и я снова непроизвольно завопила.
Да отцепись ты от меня, дура! Вдруг совершенно неэлегантно рявкнул на меня голубоглазый незнакомец, и резким, болезненным для меня тычком оттолкнул меня от себя с такой силой, что я отлетела в сторону, будто отброшенная пружиной. Как ты вообще смеешь?.. Не знаешь, кто я такой? Или рассчитываешь, что если тебя обнаружат на мне в таком виде, то я на тебе женюсь?..