Люди косились ему в спину, но никто не смел окликнуть, задать вопросы. Через пару минут явилась городская стража. Битва разразилась так быстро, что стражники только-только подоспели. Им указали, куда ушел чужак. Но когда городовые метнулись в ту улочку, куда он свернул, там не было ни души, ни следа.
Будто он тоже растворился в воздухе, как его рыжая противница. Можно было подумать, что и сражения никакого не было людям массово примерещилось. Если бы не убитая старуха с изувеченным телом
Городские ворота немедленно закрылись. На центральной колокольне забил набат. Вся стража принялась разыскивать темноволосого чужака в черных мехах и с длинным заплечным мечом.
А в это время он стоял не где-нибудь, а у дома сотника городской стражи! И в его глазах вспыхивали зловещие алые огоньки. Ноздри вздымались с такой мощью, словно он вдыхал давно желанный запах или смертельную отраву.
Толкнув калитку, он вошел во двор, прошествовал к дому. Попробовал открыть дверь та была заперта изнутри. Тогда он размахнулся и высадил ее одним ударом могучего плеча. Хотя дом сотника был сколочен из добротной сосны.
Прежде чем обитатели среагировали на шум и взлом, он пронесся по дому черным вихрем. Ворвался в одну из спален и застыл перед кроватью.
На ней лежала девушка. Не просто лежала, а металась по постели, словно в горячке. Совсем юная, болезненно исхудавшая. Нежное личико покрывал нездоровый румянец. А черты лица
Темноволосый мгновенно узнал их. Они точь-в-точь повторяли черты его преследовательницы. Красноволосой женщины с хлыстом, которая растворилась в воздухе от его смертельного удара.
Эта на кровати казалась ее юной копией. И локоны такие же ярко-рыжие, пышные, длинные. Они разметались по всей постели, и девушка казалась объятой огнем.
Чужак стиснул зубы. Похоже, с ним хотят поиграть. Но у него всегда был лишь один ответ на любые игры. Рывком он достал из ножен меч. И занес над постелью. Ни юность, ни красота, ни явная болезнь девушки не остановили его, не смягчили сердце.
Вдруг у двери раздался отчаянный вопль. В спальню ворвалась женщина и повисла на его руке с мечом. Он молниеносно отшвырнул ее к стене. Женщина снова бросилась к нему.
Что ты делаешь?! За что хочешь убить мою Виреллу?! Кто ты такой, зачем ты в нашем доме? Что тебе сделала моя дочь?
Мужчина вздрогнул. Убивать на глазах у матери такого он не мог. Хотя все внутри звенело и вопило, каждый клочок кожи, мышц и костей требовал убей проклятое отродье, убей!
Где ее отец? хрипло выдавил он, не опуская меч.
Он мертв! В чем бы он ни провинился перед тобой, Вирелла не виновата! Она даже никогда не видела его!
Когда и как он умер?
Мать не успела ответить. Вместо ее голоса зазвучал другой, тоже женский.
Она сказала мертв, а не умер. Она не знала его живым. Зачала от покойника!
Стремительно развернувшись, чужак увидел вторую женщину ровесницу первой. Рядом с ней раба-охранника. Тот обнажил меч, но страх во взгляде выдавал, что раб отнюдь не рвется в бой с разъяренным пришельцем.
Замолчи, злыдня! выкрикнула мать. Тебе лишь бы опорочить меня и мою дочь!
От тебя и твоей дочери в нашем доме одни проблемы! огрызнулась вторая. Сколько раз я твердила Толвару, чтобы выгнал вас! Этот, она ткнула пальцем в сторону чужака, явился из-за нее! И что теперь с нами со всеми будет?!
Чужак мысленно
от межплеменных дрязг волчьего рода? Разве мог создатель дормаши придать фантому-убийце лицо той, кого он никогда не видел?
Внешность фантомов всегда имела смысл. Ее не брали у случайных прохожих, не творили в воображении. Ее заимствовали у того, кто был связан с намеченной жертвой некими узами. А значит девчонка не случайна в его судьбе.
Задумавшись, оборотень не заметил, что женщина подняла взгляд и вовсю смотрит на него. На ее лице читались такие же сомнения и внутренняя борьба, как на его.
Господин вдруг промолвила она. Возьми Виреллу себе.
Что?!
Ты сказал, она перестанет хворать, если оборотень сделает ее своей наложницей. Она молода, красива и умна. Много мужчин приходили в наш дом и просили продать ее. Толвар и я гнали их взашей. Я не хочу такой участи для своей дочери. Но смерти тоже не хочу. И это лучшая участь, которая может ее постичь. Только ты можешь ее спасти!
Волк чуть не подскочил до потолка от такого предложения.
Мне не нужна наложница-смесок! рявкнул он. Предложи ее другому волку.
Господин, молю тебя Другой может быть жесток к ней.
Откуда ты знаешь, каким буду я? Я вообще-то пришел убить ее!
Вот именно. Пришел убить а вместо этого ведешь со мной разговоры, отвечаешь на вопросы. Ты не жесток. Ты сможешь позаботиться о ней насколько умеешь и насколько это в твоих силах.
С какой стати мне заботиться о чужом смеске?! Тем более о таком!
Пожалуйста, не отказывай! Вирелла принесет тебе много радости! Сейчас она пред тобой больная и страдающая. Но она может быть веселой и смешливой! И она сильна духом. Она достойна тебя, господин. Не отказывай, прошу тебя! Ты не пожалеешь, если примешь ее.
Оборотень ошеломленно смотрел на женщину. Он больше не находил слов объяснить отказ. И не понимал, почему вообще пытается что-то объяснить. Почему в самом деле стоит и разговаривает, отвечает на вопросы. Вместо того чтобы наконец принять решение.