Да что же это, батюшка, лень прежде тебя родилась, что ли? Видно, забыл, когда родительница государыни нашей преставилась: сорока трёх годков.
Ну, о государыне Екатерине Первой какой толк: отчего померла, когда помирала, теперь не дознаешься. Верно одно: своего века не дожила.
О конфетах меншиковских думать изволите ?
А хоть бы и о них.
Что ж, во дворце каких чудес ни бывает! Только и то вспомнить надобно, что припадки государынины от родителя унаследованы. Император Пётр Великий ими всю жизнь мучился. Падучая не падучая, а как схватит, он потом преосвященный Феофан рассказывал несколько часов без памяти лежит или просто спит. Проснётся будто ничего и не помнит. С детских лет его царское величество маялся. Да и братец его сводный, соправитель Иоанн Алексеевич, тем и ушёл. Семейное это у них, тут уж ничего не поделаешь.
Значит, коли что, императору Петру III Фёдоровичу присягать станем.
Куда денешься, будем.
Не жалует он меня одна беда. Отпустил бы в Малороссию, в Глухов, чтоб мне его столицы не видать и ему на глаза не попадаться.
Э, просто решаешь, Кирила Григорьевич! Волю такую ещё заслужить надобно. Если новый государь придёт, вашему сиятельству всенепременно при дворе показаться следует. От недругов отбиться. Может, сподобишься и государю услужить тебе же легче будет.
Не люблю голштинское отродье. Себя не пересилю.
Пересилишь, ещё как пересилишь. Ишь, мысли какие у тебя ненужные. Коли особа сильнее тебя, завсегда пересилишь, сам себя к порядку призовёшь.
А коли слабее да победнее?
Вот уж тут твоя воля: как хочешь сердце тешить можешь. Чего о таком-то долго думать!
Ас совестью, Григорий Николаевич, как обойдёшься? С совестью христианской?
На то и духовник есть, чтоб покаяться. Самое святое дело. Храм построишь и вовсе полное отпущение грехов получишь, вчерашних и завтрашних. Будто сам не знаешь.
Кстати, о церкви напомнил. Распорядиться надо, чтоб собор Андреевский в Киеве в окончание приводили, не мешкая.
Теперь-то что за спех, батюшка?
Не пойму тебя, Григорий Николаевич.
Да нешто всё в словах выговаривать надобно? Собор-то твой в честь императрицы, которая покидать нас собирается, возводился. Не так ли?
Василий! Сколько повторять тебе княгиня может входить в любое
время ко мне без доклада.
Государыня матушка, не моя в том вина: Екатерина Романовна велела. Без доклада, мол, не войду.
Маленькая упрямица! Что заставляет вас быть такой чопорной? Когда вы приезжали ко мне во дворец с чёрного крыльца, больной, едва вставшей с постели, вы не думали о церемониях.
Я приезжала к великой женщине, обиженной судьбой и неоцененной окружающими. Я надеялась облегчить её положение и будущее. К тому же эта женщина была великой княгиней, а не самодержицей всероссийской.
Возможно, я ошибаюсь, но мне в ваших словах, княгиня, слышится какой-то укор. Не правда ли?
Как можно, ваше величество!
И вы словно сожалеете о тех временах?
И это не так, хотя...
Что хотя? Договаривайте же!
В том давнем положении великой женщины разность между ею и обыкновенной придворной дамой была меньшей.
Вы несносны, княгиня! Положительно несносны. Уж не ревнуете ли вы меня к моим новым обстоятельствам? Но это было бы слишком глупо!
И главное вы сами их так самоотверженно добивались.
О, нет, государыня, если во мне и есть, как вы изволили выразиться, чувство ревности, оно относится только к возможности делиться мыслями и чувствами не более того.
Так что же вам мешает это делать сейчас? Я жду откровений. Они мне, как всегда, очень интересны.
Я думала о московских торжествах по поводу коронации, ваше величество.
И что же, княгиня?
Какими им следует быть не в смысле пышности, но, если можно так выразиться, сюжета. Ведь это удивительная и единственная в своём роде возможность объявить новой императрице свою политическую программу всему народу, всем верноподданным. Она станет общедоступной и не потребует тех угодливых и своенравных истолкований, после вмешательства которых каждая исходная мысль приобретает прямо противоположный смысл.
Но мы же с вами об этом уже говорили. Вы сочинили проект?
Нет, государыня, такой проект превосходит мои слабые возможности. Я неопытна в подобных делах.
Не боги горшки обжигают, княгиня. Так, кажется, говорит и русская пословица?
Так, ваше величество. Но здесь речь идёт не о простом горшке, а об изысканном сосуде, который нуждается в руках мастера.
Метафора хороша, но что вы предлагаете? Каких мастеров имеете в виду?
Прежде всего подлинных литераторов, вполне разделяющих ваши взгляды, государыня, на просвещение. Век, который начинаете вы, войдёт в историю российскую под именем Века Просвещения.
Хорошая мысль. Но как вы себе представляете претворить её в жизнь? Надо приказать Якобу Штелину...