Вышло у нас всё офигеть как идеально. Связав немца, мы осмотрели комнату и, обнаружив рацию и бинокль рядом с ней, а также блокнот с записями, я приободрился.
Петя, срочно нужен кто-то, говорящий по-немецки, пулей его сюда, просто бегом! протараторил я и с удовольствием наблюдал, как напарник помчался вниз.
Ты меня понимаешь? решил я спросить немца.
Найн, найн, тихо отвечал фриц, уткнувшись взглядом в пол.
А говоришь, не понимаешь! ухмыльнулся я. Взяв трофейную сигарету и такую же зажигалку, закурил. О, ничего так табачок-то у вражины. «Аттика», прочитал я вслух надпись на пачке и еще раз ухмыльнулся. Просто обыскивая немцев, нашел аж три пачки таких сигарет. Хоть и привык уже к табаку в газете, но давно хотелось именно сигарет. Тем более сейчас в них пока еще не суют всякое дерьмо. Не пропитывают бумагу, чтобы быстрее горела, и сам табак вполне приличный. Немец попросил закурить. Как понял? Ну, знаете ли, это ж международный жест курильщика. Фриц так многозначительно мычал, что я как-то быстро сообразил, что ему нужно. Вытащив кляп, я не рисковал, трофейный пистолет был под подбородком фашиста, я сунул ему в рот сигарету и чиркнул зажигалкой.
Пока фриц наслаждался курением, я, показав ему на рацию, вопросительно кивнул. Фриц сначала ответил отрицательно, но когда я начал подниматься, а точнее вытаскивать нож, вражеский солдат активно начал трясти головой.
Петя вернулся минут через пятнадцать, наверное, бегом бежал. Окрикнув меня еще из-за двери, он появился с автоматом в руках. В метре позади напарника виднелась фигура нашего политрука.
Здравия желаю, товарищ политрук, бодро отрапортовал я.
Иванов, ну, кто тут у вас?
А пленный оказался рядовым связистом. Остальные, уже остывающие, были как раз корректировщиками,
а этот парень должен был только держать связь.
Когда нужно выходить на связь? начал допрос с важного для всех нас политрук.
Мы пропустили сеанс, скоро должна прибыть группа, ответил ганс.
Сколько человек обычно входит в группу? продолжал политрук.
Отделение. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. А нас тут всего трое, с политруком.
Товарищ политрук, пусть выйдет на связь и сообщит, что все нормально, предложил я.
Думаешь, не ляпнет лишнего? с сомнением заметил политрук.
Ну, если только он мазохист, ответил я, вынимая нож.
Приставленный к гениталиям острый клинок способствует нормальному диалогу. Правда, фриц все время умолял политрука убрать меня подальше, но тот только хмыкал. Фриц вышел на связь и с круглыми от ужаса глазами, почти не запинаясь, оттараторил то, что нужно. Ему приказали начинать записывать координаты и через двадцать минут быть готовым их передавать.
Они собираются опять по переправе долбить, после завершения сеанса связи сказал политрук.
Ну, так и передадим им такие координаты, что они порадуются, ответил я.
Фриц по своей маленькой карте, но блин, довольно подробной, записал координаты, и мы начали ждать нового сеанса. Координаты мы дадим тех домов, что находятся у немцев рядом с нами, надеюсь, что артиллеристы у фрицев сначала жахнут, а уж потом будут сверять их.
Немцы все-таки не зря до Волги дошли. Нет, жахнуть-то они жахнули, но это были всего восемь выстрелов, но блин, зато каких! Те самоходки, что не дали нам пройти дальше, спешно отошли к себе в тыл, паника в тех домах была знатная, но! Больше не связываясь с нами по радио, немчура просто начала долбить уже по нам, да с такой силой, что мы еле ноги унесли. Немца даже бросили, если повезет выживет.
Едва мы вернулись на позиции роты, нам приказали отойти в тыл, тут это рядом, всего метров на триста в сторону реки. Нас сменила рота из нашего же батальона. Дали шесть часов отоспаться, надо ли говорить, что я продрых их честно. А проснувшись, меня погнали на КП командира полка вместе с Нечаевым. Командный пункт располагался в подвале одного из домов, что были захвачены буквально вчера. Мы с Нечаевым прибыли последними, так как в подвале было довольно людно. В кумаре табачного дыма виднелись знаки различия многих командиров, видимо, собрали со всех рот и батальонов.
Так это ты придумал немцам их же координаты дать для артобстрела? на меня смотрел командир полка, коренастый мужчина лет сорока, со шпалами полковника в петлицах.
Красноармеец Иванов! отчеканил я, но меня поспешили поправить:
Гвардии, гвардии красноармеец! с упреком, но с улыбкой сказал комполка.
Виноват, товарищ командир! я стоял, вытянувшись во фрунт.
Молодец, благодарю за службу, командир полка повернулся в сторону сидевших в подвале командиров, вот как у нас гвардейцы воюют! Молодцы, так и продолжайте. Дальше была небольшая пропагандистская речь, но она была тут к месту. Нечаева попросили задержаться, а я, попрощавшись, ретировался.
Выйдя из подвала на улицу, была ночь, небо, затянутое тучами, мрачно нависало над городом. Дождавшись лейтенанта, переглянулся с ним.
Не песочили? спросил я.
Да в общем нет. Даже похвалили, ответил Нечаев.
Мы молча прошли с ротным до нашего дома, где нас расположили на отдых. Бойцы еще отдыхали. Кто-то чистил оружие, кто-то перекусывал тем, что еще было. Мы захватили у фрицев немного еды, это позже они тут будут последний хрен без соли доедать, а пока снабжение у них вполне себе приличное. Вообще, только в тех домах, где фрицы были в изоляции, чувствовалась нехватка припасов. Главным образом было довольно мало патронов. Вон мы зачистили дом, пулеметов взяли много, как и винтовок, а с патронами сложнее.