Неужто? Я научила тебя всему, что ты знаешь.
Ох уж эти старухи. Бастьен обвел взглядом присутствующих, с притворной беспомощностью пожимая плечами. Вечно они так самоуверенны.
Ладно, объясните, как это действует, воскликнул Коди, вытаращив на Бастьена глаза, полные юношеского любопытства. Вы типа мужского эквивалента Джорджины, так? Перевоплощаетесь и все такое?
Став бессмертным менее десяти лет назад, Коди всегда старался узнать о нас что-нибудь новое. Я подумала, что он, наверное, еще ни разу не встречал инкуба.
Я подумала, что он предпочитает называть меня Цветочком, чтобы не забивать себе голову, вспоминая имена, которыми я пользовалась все эти годы.
Вот именно.
Вот это да! Вот это и в самом деле тяжелая работенка.
Не то чтобы подожди-ка, влезла я. Что ты хочешь сказать? Что значит «и в самом деле тяжелая работенка»?
Нет, он прав, сказал Питер, протягивая Бастьену стакан. Не то чтобы у тебя слишком сложная работа. Сравнительно, я имею в виду.
У меня очень трудная работа!
Что, склонять мужчин к сексу с красивой женщиной? Хью покачал головой. Это несложно. Даже по самой заниженной шкале.
Я недоверчиво посмотрела на них:
Ну да, разве что последний месяц.
Бастьен пристально посмотрел на меня, но я была слишком раздражена, чтобы обратить на это внимание.
Что-то вроде рожек и хлыста? с ехидцей поинтересовался Питер, подразумевая чрезвычайно неловкую ситуацию из моего прошлого.
Это тут ни при чем. Он сам хотел.
Они все этого хотят. В этом-то и дело, сказал Хью.
Он почтительно обратился к Бастьену:
Опыт нескольких жизней, усмехнулся Бастьен, по-прежнему глядя на меня. Боюсь, это профессиональная тайна. Хотя на самом деле, скажу в защиту Цветочка, приемы у нас, в общем-то, одинаковые. Вы можете у нее поучиться.
Глубокие декольте это не совсем профессиональный секрет.
И вдобавок многое другое. Особенно у Джорджины. Она из лучших.
Хью и вампиры пялились на меня, будто прежде никогда не видели, и старались понять, правду ли говорит Бастьен.
Давай-давай, кто только что хвастался, будто научил меня всему, что я знаю? В былые времена мы с тобой закрутили пару добрых афер.
Какие такие аферы? спросил Питер.
Я не ответила, а Бастьен только пожал плечами:
Типа группового секса? вытаращил глаза Коди.
Нет! не удержалась я.
Не то чтобы такого вовсе не встречалось на моем жизненном пути.
Блеск!
Коди и все остальные обдумали новую информацию и попытались выведать у нас подробности. Бастьен, почувствовав мое нежелание ворошить прошлое, отвечал туманно, и вскоре разговор перешел на другие темы, а вся компания приступила к потрясающему обеду. Он не достиг высот «Метрополитен», но, возможно, дело тут в сотрапезниках.
Мне до смерти хотелось узнать, что привело его сюда, причем с санкции Джерома. Обитатели преисподней могут брать отпуск, но здесь попахивает делом.
Бастьен ухмыльнулся, как умел только он один, и похлопал меня по спине:
Конечно. Пойдем ко мне. Познакомишься с моей кошкой.
Когда Бастьен отошел, чтобы в очередной раз поблагодарить Питера за обед, ко мне подвалил Картер.
Сегодня вечером.
Заметив изумление на его физиономии, я нахмурилась:
Покончим с чем?
С разговорами о том, как глупо пытаться наладить серьезные отношения со смертным.
Его радостная улыбка погасла:
Я разглядывала его в ожидании кульминации.
Сет так считает? Ты?
Я отвела взгляд и подумала о Сете. О забавном, растерянном выражении его лица, когда на него находило вдохновение. О его бестолковой коллекции футболок. Об изысканном литературном стиле на бумаге он был способен завоевать весь мир. О теплоте его руки в моей. О том, почему я не могу без него, несмотря на миллион причин, по которым я должна его оставить. Вдруг под пронизывающим взглядом Картера что-то во мне высвободилось. Я ненавидела его за это.
Иногда и я. Иногда я смотрю на него и вспоминаю, как было, когда поцеловала его и ощутила эту любовь. И хочу вернуться туда. Я хочу снова пережить это чувство. Я хочу вернуть его. Хотя иногда иногда я так боюсь. Я слушаю этих ребят и Джерома и потом меня терзают сомнения. Я не могу выбросить их из головы. Знаешь, мы спали вместе. Буквально. Пока у нас не было проблем, но иногда я лежу рядом с ним и думаю, что так продолжаться не может. Чем дольше, тем чаще я чувствую, будто стою на натянутой проволоке, Сет на одной стороне, а я на другой. Мы пытаемся приблизиться друг к другу, но один неверный шаг, легкий ветерок, косой взгляд и я сорвусь, упаду и буду падать и падать.
Я замолчала, судорожно дыша.
Картер наклонился и убрал прядь с моей щеки.
Вернувшийся Бастьен слышал конец моего монолога.
Долго рассказывать, отмахнулась я и тут же принялась изливаться.
Естественно, невозможно рассказывать Бастьену о Сете, не упомянув обо всем остальном. Например, о недавней встрече с сыном Джерома, получеловеком-полудемоном потрясающе красивым мужчиной с извращенным чувством социальной справедливости и полоумной миссией заставить всех прочих бессмертных расплатиться за дрянное обращение с ним и ему подобными. Он был отличным танцором и феноменальным любовником, однако этого недостаточно, чтобы оправдать бессмысленные убийства низших бессмертных и покушение на Картера.
Вслед за этим мне, естественно, пришлось объяснять, как Сет оказался свидетелем неизбежной развязки и пострадал, когда мне пришлось поцеловать его ради экстренной дозы энергии. Джером хотел стереть воспоминания Сета об этом событии, а заодно и любовь писателя ко мне. Я умоляла демона не делать этого и наконец добилась согласия, пообещав направить все усилия на обольщение и развращение благопристойных мужчин, как и надлежит порядочному маленькому суккубу. Визит Горацио явился окончательным свидетельством моего «нового усовершенствованного» бытия.
Развалившись на диване, Бастьен внимательно слушал, а когда я закончила, нахмурился: