Картер молча зажег сигарету.
Я воззвала к остальным:
Черт, я этим пол-игры занимался, отозвался Хью, взяв у Картера зажигалку. И не то чтобы от этого вышел какой-нибудь толк.
Да но он-то, понимаешь ангел. Они не могут лгать.
Он не лгал. Он блефовал.
А блефовать тоже нечестно, возразил Коди, наматывая на палец прядь белокурых волос.
Это потенциальная ложь, высказался Питер.
Потенциальная ложь? уставился на него Хью. Что, черт побери, это значит?
Глядя, как Картер складывает деньги, я скорчила ему рожу. Ангел должен оказывать хорошее влияние на слуг зла, а он временами кажется еще хуже нас.
Наслаждайся своими тридцатью сребрениками, Иуда.
Он насмешливо мне поклонился, в то время как остальные продолжали спор.
Вдруг разговор обвалился, словно ряд падающих домино. Картер, разумеется, почувствовал это первым, но, как всегда безразличный, только поднял брови. Затем дошло до вампиров с их обостренным чутьем. Они переглянулись и уставились на дверь. Наконец, спустя несколько секунд, насторожились и мы с Хью.
Хью задумчиво проследил за взглядом молодого вампира:
Я, конечно, и сама уже поняла. Излучение, которым все мы обладаем, различно: вампиры ощущаются иначе, чем черти, а черти иначе, чем суккубы. Если достаточно хорошо знаешь бессмертных, всегда сможешь распознать исключительные особенности каждого. Я была единственным суккубом, пробуждающим ощущение шелка и благоухания туберозы. В комнате, полной вампиров, я запросто определю присутствие Коди или Питера.
Таким же образом я сразу узнала, что к дверям приближается инкуб, и точно определила, какой именно. Его признаки я отличила бы везде, что бы ни случилось. Мимолетное ощущение бархата на коже. Едва заметный аромат рома, миндаля и корицы.
Не успев даже осознать, что встала, я распахнула дверь и с радостью обнаружила те же лисьи черты и озорные глаза, что видела в последний раз более ста лет назад.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Я бросилась в его объятия, а он поднял меня, как пушинку, и закружил. Потом аккуратно поставил, нежно глядя сверху вниз, и на его красивом лице заиграла улыбка. Тут я осознала, как мне ее не хватало.
В отличие от меня он предпочитал носить обличье, оставшееся со смертных дней. Кожа была цвета моего любимого кофе мокко, гладкая и приятная. Нос ему сломали еще в человеческие годы, но Бастьен так и не потрудился это исправить. Это нисколько его не портило; наоборот, скорей придавало облик лихого мерзавца.
В голосе его слышался легкий британский акцент после многих лет, проведенных в Лондоне, вслед за тем, как он покинул плантацию рабов на Гаити. Он сохранял этот акцент и французские словечки своего детства исключительно для форса; по желанию он мог говорить на американском английском так же безупречно, как я.
Джорджина.
Джорджина? Не Жозефина? Не Хироко?
Джорджина, повторила я.
Ну что ж, очень хорошо, Джорджина. Дай-ка посмотреть на тебя. Повернись.
Я закрутилась, словно модель, демонстрируя свое новое тело.
Склонившись, он профессиональным взглядом изучил мое лицо.
Пятнадцать лет.
Только-только разносила.
Ну, это зависит от того, что понимать под словом «разносила», сухо заметил Хью.
Мы с Бастьеном обернулись, вспомнив, что здесь не одни. Остальные бессмертные, тут же забыв об игре, озадаченно за нами наблюдали. Бастьен пустил в ход самую лучезарную свою улыбку и решительным шагом пересек комнату.
Он вежливо протянул руку Хью, весь сама изысканность и почтение. В конце концов, у инкубов способности к обслуживанию клиентуры и связям с общественностью ничуть не хуже, чем у суккубов.
С учтивостью Бастьен представился остальной компании и лишь на мгновение запнулся, приблизившись к Картеру. Единственным признаком того, что встретить среди нас ангела показалось ему несколько странным, было удивление, сверкнувшее в темных глазах Бастьена. Однако он все с тем же непревзойденным шармом улыбнулся Картеру и пожал ему руку.
Удивленный приходом Бастьена, Питер тем не менее почтительно встал:
Благодарю, вы очень любезны. Бурбон со льдом, пожалуйста. И простите мне столь неожиданное появление. У вас потрясающий дом.
Вампир кивнул, довольный, что кто-то наконец оценил его гостеприимство.
Я, однако, беспокоилась совсем по другому поводу и очень хотела знать, чем вызвано «столь неожиданное появление». Я вдруг вспомнила о ядовитом сюрпризе Джерома:
Разумеется. Давно договорились.
Наш брат не может заходить на чужую территорию без предварительной договоренности с надзирающим. Для тех, кто восстает против системы, у нас есть хренова туча правил, предписаний и всякой прочей бюрократии. По сравнению с нами Федеральное налоговое управление просто детский сад.
И ты здесь для того, чтобы?..
Не в нашем деле.
Вы давно знакомы с Джорджиной? осведомился Хью, поудобнее устраивая в кресле свое массивное тело.
Не знаю, задумался Бастьен. Сколько времени прошло? Целая вечность.
Ну так уж и вечность.
Я мысленно перенеслась в старый Лондон, вспоминая грубо мощенные улицы, благоухающие лошадьми и немытыми смертными.
Он кивнул, и я насмешливо добавила:
Не понимаю, о чем ты говоришь.