Мысленно размазывая меня катком по асфальту, внешне он невозмутим. Поворачивает голову к дочкам, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. А маленькие актриски сияют, хлопают длинными светлыми ресницами и смущенно ковыряют пальчиками пышные юбочки. Покосившись на них, с трудом сдерживаю улыбку и больше не могу обижаться и, тем более, злиться. Под детскими чарами смягчается и их грозный отец. Оценив
состояние и внешний вид малышек, он отпускает мою руку.
В ваших советах я точно не нуждаюсь, припечатывает ледяной фразой. Окидывает меня пренебрежительным взглядом и обращается к дочкам. Милые, я же просил не отходить от машины, кивает за спину, на строгий черный автомобиль, под стать хозяину. Вот только несколько свежих ярких наклеек на крыле и возле фар, куда только смогли дотянуться детские ручки, выдают истинное положение дел.
Этому мужчине удается совмещать тяжелый, жесткий характер и мягкое, внимательное отношение к детям. Как его еще не разорвало от бурлящих внутри противоречий. С таким раздвоением личности немудрено свихнуться.
Пап, мы маму нашли, бесхитростно выдают девочки и указывают на меня.
Невинные слова звучат четко и ясно, как приговор, который прямо сейчас выносит мне их отец. Казнить. Повесить, а потом четвертовать. Чтобы не посмела даже близко к его сокровищам подойти. В черных глазах вспыхивает необъяснимая ненависть.
Нет, малышки, вы обознались, аккуратно объясняю, наклоняясь к рыжим кучеряшкам. Я не ваша мама. Но мы можем с вами дружить, подмигиваю и подаю им обе руки, в которые они тут же вкладывают свои ладошки.
Переглядываются друг с другом, словно придумывают новый план захвата «мамы», косятся на отца и кивают, делая мне одолжение. И на том спасибо. Потому что несколько напрягает нависший надо мной мужчина, который следит за каждым моим движением и контролирует каждое слово.
Гиперопека никого еще до добра не доводила, выдыхаю я, выпрямляясь. Скорее, становится причиной неуравновешенности, которая порой может привести к истерии, добавляю аккуратно, но с подтекстом. Хотя лучше просто уйти.
Вы только что моих девочек неуравновешенными истеричками назвали? вздергивает соболиную черную бровь мужчина. И вновь его эмоции я могу читать только по глазам. В остальном, он непоколебим, будто оброс камнем и при всем желании уже не сможет вырваться из своей оболочки.
Пап, кто такая истисиська? мгновенно реагируют малявки. Приподнимаю уголки губ, замечаю, что мужчина напротив делает то же самое. Неосознанно, инстинктивно. Но в следующий момент мы оба возвращаем себе стальные маски.
Вообще-то я не их имела ввиду, бросаю как бы невзначай.
И мысленно ругаю себя. У меня и так проблем выше головы не скоро выберусь из той бездны, в которую меня кинул бывший муж при помощи своих юристов. Но вместо того чтобы двигаться дальше, я стою и препираюсь с незнакомцем. Наши пути даже не пересекутся никогда! И этих рыжих девчушек я вижу в первый и последний раз. От одной мысли, что мы попрощаемся навсегда, становится больно.
Кажется, мне срочно нужен психолог. И гора антидепрессантов. Мое поведение становится неадекватным.
О, это нам? резко переключаются девочки на сверток в руке отца. Только сейчас замечаю логотип «Сладкая жизнь» на бумажном пакете и знакомую пометку, которую мы ставили на особых заказах, в которых должны быть исключены определенные ингредиенты.
Аллергия? машинально уточняю.
Вы слишком навязчивы и любопытны, осекает меня мужчина, передавая пакет дочкам и придерживая их за плечики. Это тоже еще никого до добра не доводило, возвращает мне мою же фразу. Всего доброго, выплевывает, как проклятие.
И вам того же, не теряюсь.
Но украдкой наблюдаю, как он ведет детей к машине, помогает им забраться внутрь, устраивает в автокреслах. Ныряет в салон, позволяя крошкам по очереди чмокнуть его в щеку. И, совсем другой, довольный и улыбающийся, садится за руль.
Нервно, коротко сигналит, чтобы я отошла от обочины, и выезжает на дорогу. Цепляюсь взглядом за знак «Дети в машине» на заднем стекле и хмыкаю, сглотнув горький ком, внезапно подступивший к горлу.
Семья. Которой у меня никогда не будет.
Глава 3
Привет, Алька, небрежно бросаю, не оглядываясь. Много чести для такой дряни. То, что у тебя с моим бывшим мужем, сложно назвать делами, добавляю двусмысленно, с тонким флером ехидства. И кафе тут точно не при чем.
Ревнивый, презирающий взгляд впивается мне в спину между лопатками, чтобы пронзить тело насквозь и окровавленным острием выйти из груди. Разрезать меня, уничтожить, убрать с пути.
Напрасная трата сил и эмоций. Сердца нет нечего и терять. Вместо него и так сквозная дыра.
А на предателя я давно не претендую. Вырезала из груди
и выбросила на свалку. Сразу же, как узнала о его похождениях. Я не прощаю ложь, и Женя прекрасно это знает. Видимо, его любовница не в курсе.
Ненавидит и боится меня.
Не Алька, а Алевтина Николаевна, будущая хозяйка кафе. Поэтому оно очень даже «при чем», важно произносит, но дрожащие нотки предательски выдают ее настроение. Она волнуется. И почему-то очень сильно.