Морщусь, но не зажмуриваюсь. Запоминаю, с каким задором Женя, бывший муж, рушит бизнес, который я создавала с нуля. Как мое дело летит в ад вместе с вывеской.
Сладкова моя девичья фамилия. Она и легла в основу названия первой кондитерской. И ее же я вернула себе после развода.
Никогда не думала, что меня это коснется. Я ведь правильная, верная, слежу за собой. Голова не болит, халат не растянут, ни грамма целлюлита. В чем еще обычно упрекают бывших? Черт! Создана по всем канонам идеальной жены.
И я любила мужа. До беспамятства. Доверяла слепо.
Но
Женя оказался лжецом и подонком.
Мало того, что завел интрижку на стороне, сделал ребенка любовнице, так еще и каким-то образом отсудил мой бизнес, как «совместно нажитое имущество». Я была уверена, что он не посмеет. Да и не захочет заниматься кафешкой. Зачем она ему? Женя никогда не вникал в мои дела, а о сладостях знал лишь, как их есть.
Я рано расслабилась и получила удар в спину. Смертельный.
И теперь все, что у меня осталось, машина доставки с логотипом несуществующей кондитерской. А еще вещи, которые бывший муж любезно позволил мне сегодня забрать из кафе.
До того, как его закроют на ремонт.
Вот и все. Жили мы недолго и несчастливо, пока развод не разлучил нас.
А дети Их у нас с Женей так и не получилось. Наверное, к лучшему. Иначе бы еще и малышей делили
Грузи с остальным хламом, выкрикивает один из рабочих и цепляет трос к помятой вывеске. Небрежно наступает на нее грязным кроссовком. Дает знак водителю грузовика. Хлопает по кузову и достает из кармана сигареты.
На секунду мне кажется, что сразу после перекура он подойдет ко мне, закинет на плечо и оттащит меня туда же. К ненужному мусору.
«Боже, дай мне сил это выдержать», шепчу, впервые за все время прикрыв глаза. Слез нет. Я вообще не плачу. Не истерю. Говорю же, улучшенная модель жены. Только теперь сломанная.
Мася, смотли, какая класива-ая, восхищенно тянет тонкий детский голосок.
Сердце оживает под ребрами, стучит все быстрее и чаще. Пытается выскочить на звук. Кровь бурлит в венах, зовет. Не понимаю, что со мной.
Ксюса, низя тыкать пальцем, отчитывает ее вторая.
Опускаю взгляд и вижу крохотных рыжих кудряшек, похожих друг на друга как две капли воды. Приятное тепло разливается в груди, течет по всему телу, солнечным светом пробивается сквозь кожу.
Я всегда по-доброму относилась к детям. Но ни разу не чувствовала ничего подобного. Наверное, расклеилась после развода. Стала слабой и сентиментальной.
Она тоже солныско. Как мы, довольно кивает первая малышка и указывает пальчиком на мои волосы.
Словно под действием неведомой силы, я приседаю перед ними и беру их за ручки. Веду большими пальцами по нежной, бархатной, покрытой слабыми веснушками коже. Ох и замучаются красавицы с ней, когда вырастут. По себе знаю.
Вы откуда, крошки? Потерялись? тяну уголки губ вверх и получаю от девочек ответные улыбки.
Неа, отрицательно качают головами, и озорные кудряшки подскакивают в такт. Папу ждем. Я Ксюса, она Мася, бойкая представляет обеих, пока сестра настороженно молчит.
Ксюша и Маша? расшифровываю их «детский говор».
Ага, соглашаются обе. Значит, угадала. А ты кто? одинаково наклоняют головы. И накручивают кудряшки на пальчики.
Меня зовут Вера. Я
Одинокая женщина. Без мужа, без детей, без работы. Я никто. Так себе презентация. Поэтому умолкаю, не зная, как представиться.
Ты наша мама? выдают хором. И на миг вгоняют меня в ступор. Потому что у меня не может быть детей.
Нет, резко поднимаюсь.
И вряд ли ей когда-нибудь стану. Но пожалеть себя не успеваю, потому что на всю улицу неожиданно раздается жалобный детский плач. Две сирены сливаются в одну. Вселенского масштаба.
От крика малышек замирает сердце. Пропускает удар и разрывается на части, истекая кровью. Не имея ни малейшего опыта общения с детьми, я на секунду теряюсь. Широко раскрыв глаза, испуганно смотрю на капризных солнышек.
Так хочется обнять их, прижать к груди и больше никогда не отпускать. Дать им все, что попросят. Даже если в качестве новой игрушки они выбрали меня.
Тш-ш, очнувшись от комы, в которую меня погрузили чужие дети, я протягиваю руку, но на запястье тут же ложится чья-то широкая ладонь. Берет в кольцо, словно защелкивает наручник. Чувствую себя особо опасным преступником, пойманным на горячем. И кожей ощущаю негативные эмоции, которые мгновенно обволакивают меня, отравляя.
Что вам нужно от моих дочек? от грозных ноток в обманчиво спокойном голосе я невольно передергиваю плечами.
Тень надвигается на меня, заслоняя собой слабые лучи весеннего солнца. Девочки постепенно затихают и, как по волшебному щелчку, меняют кривые, расстроенные гримасы на лучезарные улыбки. Маленькие обманщицы. А мне теперь придется оправдываться перед их странным папой. Сурово зыркнув на кудряшек, я нехотя поворачиваюсь к мужчине, который ни на миг не ослабляет хватки.
Ничего, произношу будничным тоном. А вам следовало бы внимательнее присматривать за своими детьми, своеобразно защищаюсь.
Ныряю в мрачные омуты стремительно темнеющих глаз. На дне расширенных от гнева зрачков холод и пустота. Таким взглядом убивают. Одним выстрелом и сразу насмерть. И, кажется, незнакомец именно так бы и поступил со мной, если бы не дети.