А что уж может быть хуже собаки это тайна берлинского ресторана.
Да тебя, главным образом, что волнует? участливо спросил я.
А то меня волнует, что спокойный вселенский быт расшатался. То меня волнует, что не могу понять, как это люди собаку к столу допускают?
Голос с верхней койки прохрипел:
Потому и допускают, что четвертого партнера нет.
Кто это там? Кто это говорит?
Когда мы вошли с Муратовым в вагон и начали вышеприведенный разговор мы оба были уверены, что, кроме нас, в купе никого нет.
А оказалось, что кто-то там был, на верхней полке.
Мы взглянули наверх.
Добродушный молодой человек с бритым лицом и лысым черепом, через всю территорию которого сиротливо
был перекинут слева направо мостик, в виде десятка очень длинных рыжих волос, укоренившихся основанием где-то около уха свесил голову и в свою очередь лукаво поглядывал на нас.
Что вы такое там говорите? спросил Муратов, с оттенком недоброжелательности в голосе.
То я и говорю: четвертого партнера нет; потому собака к столу и допущена.
Какой партнер?
Раньше хорошие попадались партнеры: индейка, гусь с яблоками, жиго барашка или квиссо телячье. А теперь, раз таких партнеров нет пожалуйте, собачка-алле!..
И видя, что мы молчим, он свесился еще ниже и благожелательно спросил:
Желаете, объясню вам, что такое недостающий партнер?
Десять волосков, перепоясавших голый череп, отпали и повисли длинной сиротливой прядью за ухом.
Ну-с? ворчливо сказал Муратов.
И лысый молодой человек принялся объяснять.
Имя же его Рославль. Слышали?
Вечером от нечего делать пошел я в клуб. Сотни городишек раскинулись по всему лицу необъятной Руси, как веснушки и в каждом таком городишке обязательно есть клуб
Грязное, пыльное помещение, с сонным, небритым старшиной и буфетчиком, засиженным мухами.
В клубе было уныло и пусто, кроме карточной комнаты. Там за одним столом сидели четыре человека и играли в винт.
Деваться было некуда. Я прислонился к стене и стал смотреть на игру.
И вот чей я дольше глядел на этих четырех играющих, тем все шире раскрывались мои глаза В чем дело я не понима I, но поражен был чрезвычайно.
Представоте себе четырех игроков, которые играют, как самые обыкновенные простые люди, ни лучше, ни хуже тысяч других игроков в винт Но в их игре был один поразительный штрих: сдавал каждый из них по очереди, но тасовали карты всего трое. Полный, бритый господин в синем сюртуке не тасовал. И об этом даже разговору не было. Просто игра шла, как обычно, все тасовали, сдавали, а когда очередь доходила до полного бритого, его сосед молча брал колоду, тасовал ее и передавал полному бритому. Тот спокойно брал ее и приступал к сдаче.
Одно мгновение у меня мелькнула мыль: может, у него рука болит? Может быть, он калека?
Но так как в механизме движений тасовки и сдачи не такая уж большая разница, то и это предположение отпадало.
Удивляло меня также и то, что об этой ненормальности никто и не говорил будто бы так нужно.
Я постоял еще полчаса чудеса! Двадцать раз до полного бритого доходила очередь тасовать, и двадцать раз его сосед хладнокровно брал колоду и, разговаривая об урожае прошлого года или о приезжей бродячей труппе тасовал и передавал полному бритому с легким полупоклоном.
Спросить об этих чудесах незнакомых мне людей было неловко, а между тем, я сгорал от любопытства.
Мимо меня прошмыгнул испитой, прыщеватый лакей со стаканом жидкого чаю и чахоточным лимоном на подносе.
Я его окликнул. Подозвал.
Послушай В чем тут дело Видишь, вот эти четверо играют в винт?
Вижу, так точно
Почему все трое тасуют каждый за себя, а полному бритому тасует сосед.
Лакей тряхнул длинными, грязными волосами, и спокойно сказал:
Вы спрашиваете про этого полного господина? Про Александра Семеныча?
Ну, да, да!
Они у нас не тасуют.
Почему?
Они у нас шулера.
То есть как?!. Настоящий обыкновенный шулер?
Так точно. Александр Семеныч у нас шулера.
А те, другие?!. Остальные трое?
Помилуйте-с. Податный инспектор, директор училища и доктор.
Черт знает, что такое? Да почему же они с ним играют?
С Александром Семенычем?
И объяснил он так просто и хладнокровно, будто бы иначе не могло быть:
Четвертого партнера нет. Потому и играют.
Вот вам русская матушка-провинция. Великолепная, величественная простота, грандиозное всепрощение, примирение и применение к обстоятельствам.
Нет четвертого партнера и шулер хорош.
Но лысый молодой человек не забыл.
Поэтому, помолчав немного, сделал совсем неожиданный для нас вывод:
Так и немцы. Раз нет четвертого партнера можно и собаку допустить к столу
МЕЛЮЗГА
поуютнее в кресло, да призадумаешься то всегда приходишь к одному печальному выводу:
Как все измельчало!
Раньше люди писали огромные многотомные романы в шести частях с эпилогом. Теперь кроме миниатюр-рассказов в 67 страниц ничего не пишут.
Раньше сочинялись пятиактные пьесы в 9 картинах, с прологом и апофеозом А что теперь? Миниатюры минут на 10 так что зритель не успеет вынуть платок из кармана на предмет осушения слез, как уже поздно; уже ему надо смеяться: уже драматическая миниатюра успела замениться комической миниатюрой.