Вот!..
Кудри и Хоммсворд посмотрели на листок. Ирена, облокотясь на плечо Ковбоева, тоже склонила свою курчавую головку.
Бедняк даже дышать перестал при этом прикосновении.
Всё? поднял брови Хоммсворд.
Всё? кашлянул дымом редактор.
Всё подтвердил московский корреспондент.
Charming! мечтательно вздохнула стенографистка.
Так, исчерпал тему Реджинальд и вытер платком лысину.
На часах 12.24.
Кудри вытер свою лысину, выпил содовой и поднял ладонь, призывая внимание окружающих. Вынул блокнот.
Слушайте! Газета «Нью-Таймс», Новый Орлеан. Тираж 70 00. Дефицит ежедневно 85 долларов 2560 в месяц 30000 в год. Волей акционеров Хоммсворда, Ковбоева и Кудри мне, Кудри, поручено редактирование. Я потерял всякую надежду поднять тираж и избегнуть дефицита, газету спасёт только сенсация!
Я потерял всякую надежду изобрести сенсацию, промямлил Ковбоев. Для газеты нужны деньги, нужно поработать год-два с дефицитом, чтоб привить её читателям.
Я потерял всякую надежду на биржевую удачу. У меня кроме акций «Нью-Таймса» осталось 14 тысяч Это только полгода, упомянул о своей потере Хоммсворд.
Мелодичный смех Ирены покрыл эти меланхолические реплики.
Мужчины уставили на неё глаза.
Ха-ха-ха! заливалась она, мистер Кудри, вы ведь знаете стенографию. Отсюда и выход.
Как так? прошёлся платком по лысине Кудри.
Невооружённым глазом можно установить, что перед нами проблема закрытия газеты! Могу ли я говорить и рассчитывать на внимание, так как я до некоторой степени член семьи нашего «Нью-Таймса»? с внезапной строгостью спросила стенографистка.
Мужчины отвесили вдумчиво-кокетливые поклоны.
Так слушайте мой план. Мы все переутомились на однообразной работе. У нас развилась односторонность, а в такую жару мы не сдвинемся с места, если ничего нового не внесём в наши привычки.
Короче! желчно вставил Кудри
Нам нужны деньги, нам нужны сенсанции, нам нужен тираж и стенографистка. Каждому из нас надоело своё дело мы поменяемся ролями только! Всё дело в свежести Мистер Ковбоев редактор. Реджи Хоммсворд информация, вы, Кудри, ответственный стенографист при редакторе, а я буду играть на бирже вместо Реджи против Генри Пильмса.
Вы!? раздались три изумлённых голоса.
Да, я, поправила причёску Ирена.
Гм!.. крякнул Кудри и обвёл глазами комнату. Пощупал карандаши, рассыпанные по столу, и ещё раз крякнул.
Я, собственно глядя на редакторское кресло, вставил словечко Ковбоев
Согласен!
беря блокнот и отзывая Ирену к окну, вздохнул Хоммсворд.
Кудри Я, того, могу принять дела хоть сейчас, потупясь и краснея, обратился к тому русский.
Кудри невозмутимо встал и повесил трубку телефона, тем самым соединяя внешний мир с редакторским кабинетом.
Звонок немедленно затрещал.
Алло! Кого? Редактора? Сию минуту! Мистер Ковбоев, вас спрашивают
3. Американский буржуазный быт
Сколько мне сейчас лет, Джошуа? спрашивает он.
Двадцать шесть, сэр, невозмутимо отвечает лакей.
Как вы думаете, Джошуа, скольких лет я умру?
Полагаю, сэр, что в шестьдесят лет это будет вполне своевременно.
Так! А буду ли я президентом?
Я с удовольствием подам свой голос за вас, сэр, подавая Генри полотенце, отвечает Джошуа.
4. Как примерный сын с похвальным терпеньем 32 года ждал смерти папаши
Пакки О'Пакки, тридцатидвухлетний меланхолик, вернувшись с одного городского участка, где он оставил папашу на глубине 8 футов под землёю, обнаружил то, что он вообще давно предполагал, а именно: фирма «Пакки О'Пакки Старший. Лимерик. Рыболовные крючки» его собственность, которая могла навек пришить его к Ирландии.
Подавленный такими соображениями, Пакки завалился спать.
Через двадцать часов, открыв глаза, он был уже наполнен массой посторонних идей. Всё объяснялось просто Пакки денег зарабатывать не умел и не хотел. Он был только хорошо образован. С шестнадцати лет он начал получать от отца десять шиллингов в неделю на расходы. Шестнадцать лет такого режима закрыли все горизонты для Пакки и сделали из него меланхолика.
Пакки решил действовать. Прямо с постели он подбежал к телефону и позвонил нотариусу, прося его быть через 40 минут. Одеваясь и за завтраком он выказал необыкновенную прыть. Дожевывая последний кусок, Пакки получил доклад о приходе нотариуса.
Через три с половиной часа Пакки О'Пакки переехал в гостиницу, увозя из своего дома, кроме костюмов и несессера, несколько книг да карточку кузины Анжелики, в которую был влюблён с четырнадцати лет.
А по прошествии 8 дней с момента, когда глава фирмы «Пакки О'Пакки, рыболовные крючки» успокоился за кладбищенской оградой, Пакки О'Пакки (Младший, с карточкой кузины Анжелики) в конторе нотариуса расписался в переводе всего своего владения, состоящего из фабрики, дома и наличных сумм, оставленных папашей, в портативный капитал в 41000 фунтов стерлингов. С первым пароходом, а это было в марте 1924 года, Пакки О'Пакки Младший и, собственно говоря, не младший, а просто единственный, выехал в Америку.
5. Звуковые эффекты и инженер Луиджи Фамли-Дука
Шлёп!
Дзык!
Поочерёдно, персонально инженер Луиджи Фамли-Дука, его портфель и трубка чертежей слетели с восьмиступенчатой лестницы на плитки вестибюльного пола.