Длинный стол. Две лампы-«молнии» ослепительны. Щурюсь на их свет, отрываться не хочется. Мне хорошо.
Слышу, как Грюнбах консультируется у Ники насчет русских синонимов к слову «дылда».
Неугомонный маленький Грюнбах. Теперь он задался целью снабдить
нас немецкими ругательствами. Факультет поддержал его инициативу решено: издадут для нас карманный военный разговорник и карманный сборник ругательств.
Вы спускаетесь на парашюте в тыл врага. Приземлились, говорит он, жестикулируя, обращаясь к нам по-немецки. И вдруг из-за куста фашист!.. Представьте себе на минуточку
Лично я не могу себе этого представить, но киваю утвердительно.
Вы кричите: «Стой!» Но этого мало. Чтобы морально подавить его, вы должны сильно выругаться. Он откашливается и произносит с угрозой: Вот я тебе сейчас так дам, что ты влетишь головой в стену и мозги твои придется вычерпывать из стены ложками!
О, майн готт! Неужели нет у них ругательств портативнее? вздыхает Ника, не спуская с Грюнбаха своих въедливых, узких, лукавых глаз.
И после этого вы его уже ведете
Куда же мы ведем его?
Мы мешаем людям заниматься, но на нас не шикают из уважения к преподавателю. А кое-кто и прислушивается с интересом.
Само собой разумеется, что не одни угрозы Вы также наставляете на него оружие
Но это уже не его область, и он опять углубляется в синонимы.
«Ваше боевое оружие немецкий язык, сказал как-то генерал Чиази. Изучайте его прилежно, совершенствуйтесь».
А с оружием нефигуральным мы познакомимся, по всей вероятности, уже на фронте.
Грюнбах встает и, держа в своих маленьких ручках Никину руку, прощаясь, говорит галантно и вкрадчиво:
Ваше появление на фронте, Вероника Степановна, морально разложит укомплектованную баварскую дивизию.
Это похоже на признание в любви.
Я ретируюсь.
Послушай! говорит своим зычным, наполненным голосом Вова Вахрушев, выдвигаясь навстречу мне вместе со стулом. Как у вас обстоит с «самоходками»?
Он произносит слово «самоходки» по-немецки Selbstfahrlafetten.
И я отвечаю ему по-немецки:
Пока что не жалуемся. Нет у нас «самоходок».
Сложносоставное слово, как почти все военные термины у немцев. Ни за что б не заучить. Но на нашем жаргоне оно употребляется в особом значении. Так что входит в обиход. Запоминается.
Мы выстроились во дворе.
Тетя Дуся повязала поверх ватного пиджака нарядный, нездешний фартук. Он достался ей от проезжих эстонок, заночевавших у нее, перед тем как следовать дальше в тыл, бог весть куда.
Тетя Дуся держится возле нашего строя, ждет, что будет. Но насчет общежития ничего особенного не говорится. При сравнении с мужскими оно заметно выигрывает. Все же полковник Крандиевский призывает нас подтянуться в бытовом отношении также.
Большие седые брови глядят на нас из-под серой каракулевой ушанки. Стройно охватывая полковника, спадает к ногам светло-серая шинель с голубоватым акцентом.
Ему подобает говорить о подтянутости, он сам ее олицетворение. Не зная ничего о полковнике Крандиевском, мы между собой причисляем его к офицерам еще старой, царской выучки.
Наш строй в брезентовых сапогах, в шинелях с суконными поясами. Зато головные уборы кто во что горазд. На Нике белый шерстяной платок, на мне самодельная шапочка с острым мысиком, спускающимся ото лба к переносице.
Надо думать, в глазах старого военного рябит от такой пестроты. Но он об этом ни звука. Нам разрешено нарушить форму зимних шапок не подвезли, а суровая зима явилась раньше положенного.
Нас вообще не очень угнетают дисциплиной. Мы на отшибе у командования за три километра от кумысосанатория. И статут Военных курсов переводчиков еще не определился. И кроме того, вольготность, которой мы пользуемся, имеет связь с общим положением дел в стране, и мы это с тревогой подмечаем.
Полковник Крандиевский призвал нас с честью выполнить свой долг. Скоро мы должны во всеоружии отбыть к месту назначения. Время движется. Не забывайте ни на час о фронте.
Если б это сказал кто-то другой, допустим командир взвода, мы б едва стерпели. Сами сознательные. «Взлет. Прыжок гибель фашизму!» Но Крандиевского мы не просто слушаем, мы в н и м а е м ему.
Мы напряженно стараемся уловить в его словах что-то новое, известное лишь нашему командованию, что-то обещающее перелом в событиях.
Еще недавно по Волге на баржах, буксирах и пароходах приплывали к нам сюда всевозможные вести. Теперь нет. Закованная льдом Волга отрезала нас от внешнего мира. Ни вестей, ни новых впечатлений. Осталось одно Ставрополь.
А уедем что запомнится?
Истрепанная в боях дивизия, бредущая через город. Бравурный параграф вражеского
устава: «Наступательный дух немецкой пехоты». Белуха на снегу бездомье. Поручик Лермонтов без шинели. Мешок с трофейными документами, который знает, что такое война, куда основательнее наших преподавателей. Немецкие сложносоставные военные термины, трудно поддающиеся запоминанию, и легко заводящиеся вши, прозванные одним из этих терминов.