У меня как раз есть на этот счет предложение, сказал Браун. У моего брата в Суссексе, на мысе Бичи-Хэд есть небольшая усадьба. Там, насколько я помню, имеется большой высокий сарай рядом с домом. Биль сейчас в Шотландии, но ключ всегда в моем распоряжении. Почему бы нам не захватить завтра двигатель и не испытать его там?
Ничего лучшего и придумать нельзя.
В час дня в Итборн отходит поезд.
Хорошо, я буду на станции.
Захвати с собой двигатель и все необходимое для испытания, а я прихвачу лопасти, сказал механик, поднимаясь. Завтрашний день покажет, останемся ли мы прозябать в безвестности или же в наших руках будет крупное состояние. В общем, в час на станции Виктория.
Проговорив это, механик Браун стал поспешно спускаться по лестнице и через минуту был поглощен неприятно холодным и липким людским потоком, текущим в обе стороны по Стрэнду.
Утро оказалось чистым и по-весеннему ярким, солнечным. Над Лондоном раскинулось Светло-голубое небо с лениво тянущимися по нему одинокими призрачно-белыми облаками.
В одиннадцать часов можно было видеть, как Браун зашел в бюро патентов с ворохом рукописей, чертежей и планов под мышкой. В двенадцать он снова появился на улице: весь сияющий, с бумажником в руке, куда бережно уложил небольшой листок какого-то документа с синей полосой. Пять минут первого его кеб подкатил к станции Виктория. Снятые кебменом сверху два больших, завернутых в брезент тюка, похожих на два гигантских воздушных змея, были вверены заботам кондуктора багажного вагона. На платформе крупным нервным шагом, размахивая руками, ходил взад-вперед Перикорд; его болезненно-желтое лицо с впалыми щеками слегка порозовело.
Порядок? спросил он. Вместо ответа Браун кивнул на свой багаж.
Я уже уложил в багажный вагон двигатель и фланец. Эй, кондуктор, поосторожней там, механизм очень хрупкий и ценный. Ну, теперь мы можем с легким сердцем отправиться в путь.
В Истборне двигатель погрузились в извозчичью карету, а лопасти уложили наверх. Долгая и утомительная дорога наконец привела их к дому, где хранились ключи, после чего Перикорд и Браун покатили дальше по голым склонам меловых гор Южной Англии. Усадьба, куда они направлялись, представляла собой ничем не примечательное, выбеленное известкой здание с разбросанными там и сям конюшнями и надворными строениями, возвышающимися среди зеленой лощины, отлого спускавшейся с гребня меловых гор. Дом производил унылое, безрадостное впечатление, даже когда в нем жили, а теперь он со своими холодными печными трубами и закрытыми наглухо ставнями выглядев вдвойне печально и мрачно. Хозяин усадьбы высадил небольшую рощу молодых сосен и лиственниц, ветки увяли, и верхушки деревьев уныло поникли вниз. Место было мрачное и неприветливое.
Однако наши изобретатели не склонны были обращать внимание на подобные пустяки. Чем пустыннее место, тем лучше оно подходило их целям. С помощью извозчика они перетащили свой груз по тропинке вниз и сложили его в столовой. Солнце закатилось, когда отдаленный стук колес возвестил, что они остались наконец то одни.
Перикорд рывком открыл ставни, и мягкий предвечерний свет ворвался в комнату сквозь грязные, запыленные окна. Браун вытащил из кармана длинный и острый нож и перерезал бечевку, которой был перевязан брезент. Когда коричневая обертка упала, то под ней обнаружились две большие золотистого цвета металлические лопасти. Он бережно прислонил к стене. Фланец, кулисный механизм и двигатель, в свои черед, были распакованы. Стемнело, прежде чем они управились с делом. Зажгли лампу, керосиновую, двадцатилинейную, и при ее свете два человека продолжали затягивать гайки, ставить заклепки, производя последние
приготовления к испытанию.
Ну, вот и готово, сказал наконец Браун, отступая назад и оглядывая машину.
Перикорд промолчал, но его лицо осветилось гордостью и надеждой.
Нам бы надо перекусить слегка, промолвил Браун, выкладывая провизию, которую он захватил с собой.
А, после!
Нет, сейчас, сказал упрямый механик. Я сильно проголодался.
Он подошел к столу, застелил часть ее газетой «Монинг стар» и приготовил обильный ужин, пока его компаньон с тревогой в очах нетерпеливо вышагивал взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки.
Ну, сказал Браун, оборачиваясь и стряхивая крошки с колен на пол, кто сядет в машину?
Я, возбужденно проговорил Перикорд. То, что мы сегодня сделаем, станет наверняка достоянием истории.
Но тут есть опасность, заметил Браун. Мы же не можем стопроцентно ручаться, как двигатель поведет себя вовремя испытаний.
Пустое, возразил Перикорд, отмахиваясь.
Но какой смысл подвергать себя опасности?
Так что же тогда? Кому-то из нас все равно придется сесть в машину.
Совсем не обязательно. Двигатель будет работать ничуть не хуже, если к нему привязать какой-нибудь неодушевленный предмет.
Что же, верно, проговорил задумчиво Перикорд.
В сарае, как я знаю, лежат кирпичи. Вот мешок. Набьем его кирпичами, и пусть он займет наше место.
Отличная идея. Я не вижу возражений.
Тогда пошли.
И два человека отвалили от стола, таща с собой различные узлы машины.