Артур Конан Дойл ДВИГАТЕЛЬ БРАУНА-ПЕРИКОРДА
Ряды высоких домов, спускавшихся к набережной, были темны и пустынны или освещены только едва горящими фонарями привратницкой. Однако в одном доме из трех окон на втором этаже изливался буйный поток света, нарушавший угрюмое однообразие улицы. Прохожие с любопытством взглядывали вверх, привлекая внимание других на яркое сияние, которое отмечало холостяцкую квартиру Френсиса Перикорда талантливого инженера-электрика и изобретателя. Сияние его ламп в долгие часы ночи свидетельствовало о не знающей устали и покоя энергии и трудолюбии, которые быстро поставили его в один ряд с лучшими представителями его профессии.
Два человека сидели в квартире. Первым был сам Перикорд собственной персоной с угловатым лицом и орлиным крючковатым носом, с черными, как смоль волосами и резкими отрывистыми движениями, выдававшими в нем кельтское происхождение. Второй толстый, коренастый, с голубыми глазами был Иеремия Браун, известный механик. То была давние партнеры по части изобретательства, где творческий гений одного дополнялся практической сметкой другого, и кто из них был лучше этого не могли сказать даже их знакомые.
Браун зашел в мастерскую Перикорда в такой поздний для визитов час не случайно ему нужно было обсудить одно дело, то самое, которое решило бы успех или неудачу многих месяцев работы и которое могло бы повлиять на всю их дальнейшую судьбу. Длинный потемневший от времени верстак стоял между ними весь в рыжих потеках и пятнах от ржавчины и кислоты, уставленный большими бутылями для кислоты, аккумуляторам Фора, вольтовыми столбами, мотками провода и большими плитами изоляционного фарфора. Посреди всего этого хлама стояла необычного вида вращающаяся с ревом машина, к которой были прикованы взгляды обоих партнеров.
Небольшая квадратная металлическая коробка была подсоединена множеством проводов к широкому стальному фланцу, или поясу, со смонтированным на нем или по бокам двумя мощными выступающими наружу кривошипами. Фланец оставался неподвижным, зато кривошипы с прикрепленными к ним короткими кулисами метали вокруг через каждые несколько секунд вспышки света и застывали на мгновение после каждого мерного оборота. Приводившая их в движение энергия, очевидно, поступала из металлической коробки. Тонкий запах озона висел в воздухе.
Как насчет лопастей, Браун? спросил изобретатель.
Готовы. Но они слишком громоздки, чтобы их тащить сюда. Представляешь, семь футов на три. Каждая. Правда, двигатель, как я погляжу, достаточно мощный, чтобы привести их в движение. Я уверен в этом.
Алюминий в сплаве с медью?
Да.
Видал, как здорово двигатель работает?
Перикорд вытянул вперед тонкую жилистую руку и нажал на установленную на машине кнопку. Кривошипы замедлили вращение и вскоре замерли. Изобретатель опять коснулся кнопки кулисы дрогнули, снова пробуждаясь к четкой, размеренной механической жизни.
Экспериментатору не нужно прикладывать усилий, заметил Перикорд. Он должен оставаться пассивным ииспользовать свой мозг.
Благодаря моему двигателю, промолвил Браун.
Нашему двигателю! резко оборвал его другой.
Ну конечно, сказал нетерпеливо Браун. Двигатель, который ты придумал, а я воплотил в жизнь, назови его как хочешь
Я назвал его двигателем Брауна-Перикорда, вскричал изобретатель с гневной вспышкой в черных глазах. Ты изготовил детали, а общая идея моя и только моя!
От общей идеи мотор не завращается, упрямо промолвил Браун.
Именно потому-то я и взял тебя себе в компаньоны, резко возразил Перикорд, нервно барабаня пальцами по верстаку. Я изобрел, ты построил. Это справедливое распределение труда.
Браун поджал губы, словно ничуть не удовлетворенный по данному вопросу. Однако, видя, что дальнейший разговор бесполезен, он обратил внимание на машину, которая тряслась и содрогалась при каждом очередном взмахе кулис так, что казалось еще немного, и она соскочит со стола и улетит.
Ну, разве двигатель не великолепен! вскричал Перикорд. Это же просто чудо, а не двигатель!
Да ничего, нормальный, молвил более флегматичный англосакс.
Есть что-то бессмертное в нем! В нем есть деньги, богатство!
Наши имена сохранятся в веках вместе с братьями Монгольфье.
К черту Ротшильдов! Ты, Браун, на все смотришь слишком узкоматериалистически, вскричал изобретатель, бросая сверкающий взгляд на своего компаньона. Деньги чепуха. Это такая вещь, которую любой тугодум-плутократ разделит с нами в стране. Мои мечты и надежды простираются к более возвышенным целям, чем эта. Настоящая нам награда будет состоять в благодарности и вечной признательности всего человечества.
Браун пожал плечами пренебрежительно.
Можешь взять и мою долю, проговорил он. А я человек материалист. Ну, вот что! Нам надо провести испытание нашего детища.
М-мм, это верно. Где бы нам это сделать?
Я как раз и зашел затем, чтобы этот вопрос. Место должно быть совершенно уединенным. Если бы у нас был собственный полигон, тогда все было бы просто, но здесь, в Лондоне, разве что скроешь.
Тогда надо увезти машину в деревню.