Но все это были лишь подходы к чему то главному. Главное же необходимость обобщить достигнутое, выстроить накопленный, продуманный и проверенный материал в целостную конечную систему «великий синтез ребенка».
В 1914 г. начинается мировая война, и Корчак на четыре года превращается в ординатора полевого госпиталя русской армии. Четыре года скитаний по военным дорогам от Восточной Пруссии до Тернополя. С весны 1917 г., будучи откомандирован для работы врачом в польских и украинских
детских приютах, Корчак целый год живет в Киеве, где сотрудничает с известной польской общественной деятельницей Марией Фальской. (После войны он будет руководить вместе с ней варшавским детским приютом «Наш Дом».)
Основной результат его фронтовых лет рукопись главной книги «Как любить ребенка». Несмотря на необычные условия создания, книга эта настолько цельна, что кажется написанной на одном дыхании. Это кредо Корчака, редкий по силе сплав мыслей, чувств и опыта, синтез его размышлений о ребенке и детстве. Как заметил писатель Игорь Неверли, работавший в свое время секретарем Корчака, Корчак будет впоследствии кое что уточнять и аргументировать («Право детей на уважение»), популяризировать («Беседы старого Доктора по радио. Шутливая педагогика»), У него будут новые художественные достижения («Когда я снова стану маленьким», «Король Матиуш Первый»), но к этой основной своей концепции ребенка и мира он уже ничего не добавит и ничего в ней не изменит.
Несмотря на литературную форму, это отнюдь не легкое чтение, ибо содержание книги тончайшая и капризнейшая материя психологии повседневных межличностных отношений родителей и детей, взрослых и детей, трудная как для детей, так и особенно для взрослых.
К медленному чтению, чтению впитыванию располагает и внутренняя конструкция книги: она выстроена из небольших, порой всего в десяток строк, миниатюр, связанных общим замыслом, строгим планом и внутренней системой и как бы самостоятельных. Читатель найдет в них последовательный разбор всех основных проблем, которые преодолевает ребенок в своем развитии от младенчества до юности. В эту своеобразную форму и влит выраженный порой афористически концентрированный педагогический опыт ее автора.
Автор поставил перед книгой трудную цель. Она совсем не в том, чтобы сообщить читателю сумму достоверных знаний по вопросам воспитания, дать в руки справочник готовых рецептов. Ее смысл глубже и масштабнее: повлиять на определенную сферу общественных отношений, на социальное поведение, на практику отношений «родители (взрослые) дети».
Именно поэтому книга не просто информирует о чем то, предлагая размышление, оценку и выбор. Это манифест, который апеллирует к сознанию и доброй воле взрослых, побуждая к действию. Не случайно в разных частях своей книги Корчак применяет одинаковый прием и начинает буквально с лобовой атаки собеседника: познал ли ты самого себя, воспитал ли ты самого себя, чтобы взять на себя ответственность воспитывать другого человека ребенка? Ибо воспитание ребенка «это не милая забава, а работа, в которую нужно вложить усилия бессонных ночей, капитал тяжких переживаний и множество размышлений»
И каждая из многих десятков миниатюр несмотря на неторопливый, казалось бы, тон беседы, неизбежный при размышлении
о глубинной сути вещей, настойчиво преследует ту же цель: пробиться через коросту «привычных истин» и рутину расхожих стереотипов, разбудить сознание для творческого усилия. «Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начинаешь прясть нить собственных размышлений, книга достигла цели».
И действие, которого добивается автор от читателя, не требуеi в общем то каких либо особых возможностей и условий. Оно чи сто «субъективно», в том смысле, что речь идет о самовоспитании
о внутренней переделке самого себя, о перестройке характера своего отношения к ребенку. Правда, у этого субъективного действия пробуждения, осознания своей ответственности перед личностью ребенка есть свои причины и условия. Но в принципе оно возможно и посильно для каждого.
Исходный пункт педагогической концепции Корчака ребенок как личность и его благо. Ребенок это самостоятельная «отдельность» и независимая от другой воли личность. Согласно Корчаку, ребенок имеет право даже на смерть. Готовы ли мы сегодня даже профессиональным нашим педагогическим сознанием, сложившимся
в русле традиционных авторитарных устано вок у безоговорочно принять этот принципиальный тезис?
Следующий пункт. Вопреки принятому представлению, что ребенок лишь будущий человек, а детство подготовительный этап взрослой жизни, Корчак решительно утверждает тезис о полноценности ребенка как человека и о самоценности детства как подлинного, а не предварительного этапа будущей «настоящей» жизни. «Детей нет есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств». Отсюда «одна из грубейших ошибок считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке».
Ребенок есть отличающаяся, но отнюдь не низшая или более слабая психическая организация. В области чувств ребенок превосходит взрослых силой, ибо не отработано торможение. В области интеллекта, по меньшей мере, равен им, недостает лишь опыта. Его то и накапливает ребенок. «Основным лейтмотивом, содержанием психической жизни младенца является стремление к овладению неведомыми стихиями, тайнами окружающего его мира, откуда идет добро и зло. Желая овладеть, стремится познать Ребенок это ученый в лаборатории, напрягший всю свою волю и ум для решения труднейших задач».