«Отойди!» крикнул парень, его голос сорвался. Он не стал перезаряжать духовое ружье. Вместо этого он прищурился, сосредоточившись на раненом мутанте. Его тело напряглось, по лицу пробежала судорога. Из носа тонкой струйкой полилась алая кровь.
И случилось нечто невероятное. «Светящийся» замер. Его светящиеся глаза вдруг помутнели, потеряли агрессию. Он неуклюже повернул голову, уставившись на своих сородичей, которые уже приближались сзади. Потом, с рычанием, которое звучало уже иначе глухо, растерянно он бросился на них.
Началась дикая свалка. Светящиеся клешни рвали плоть, кристаллические наросты крошились. Мутанты, бывшие секунду назад союзниками, яростно атаковали друг друга.
Мальчик схватился за голову, сдавленно застонав. Кровь из носа текла сильнее. «Беги по мосту сейчас!» выдохнул он, едва стоя на ногах.
Лиам не стал спрашивать. Он бросился по шаткому настилу. Металл скрипел и прогибался под его ногами. Где-то внизу, в Тумане Забвения, завывало. Он не оглядывался, пока не достиг другой стороны, обрушившейся крыши очередного небоскреба. Только тогда он обернулся.
Мальчик стоял на берегу, спиной к нему, согнувшись пополам. Схватка мутантов стихала двое лежали неподвижно, третий, тот, что был под контролем, шатался, издавая жалобные звуки. Потом его светящиеся глаза снова загорелись яростью, но теперь она была направлена на мальчика.
«Джей! Беги!» закричал Лиам, имя пришло само собой, откуда-то из глубин памяти, возможно, подсказанное фантомами «Сердца».
Джей поднял голову. Его лицо было залито кровью. Он посмотрел на Лиама через Разлом, и в его взгляде была невыносимая усталость и что-то еще. Знание? Предопределение? Потом он резко повернулся и прыгнул на спину ближайшему «Серому» зомби, который бесцельно брел неподалеку. Тот даже не среагировал на удар. Джей вцепился в его рваную одежду. Зомби, словно получив команду, развернулся и заковылял прочь от реки света и оставшихся «Светящихся», унося Джея вглубь руин.
Лиам остался один на краю обрушившейся крыши. Разлом Амнезии зиял перед ним. Светящаяся река наноботов мерцала внизу. Воздух звенел от недавней схватки и тихого воя
Тумана Забвения. Он был снаружи. Он был жив. Благодаря странному мальчику, который мог управлять зомби ценой собственной крови. И мир, который он когда-то знал, был мертв. Убит его собственным кодом. Его собственным «богом».
Где-то в стене здания, на котором он стоял, слабо мерцала новая голограмма-шрам. Последний крик. Последний взгляд. Еще один фрагмент боли, вплетенный в вирус лжи, управляющий миром. Лиам почувствовал, как знакомый гул «Пангеи» пульс его творения и палача отозвался в его собственной крови. Тихий, неумолимый звон ключа в замке судьбы.
Глава 2: Эхо Учебника и Шепот Призрака
Он огляделся. Площадка, куда он выбежал, была частью некогда роскошного пентхауса. Теперь от былой роскоши остались лишь осколки зеркал на полу, торчащие из бетона арматурные прутья и огромная, треснувшая панорамная витрина, открывавшая вид на апокалипсис. Сквозь зияющие дыры в стенах пробивались те самые светящиеся лианы; их фиолетовое мерцание бросало зловещие тени на обугленные стены. В углу валялся полуразрушенный холодильник, его дверца сорвана. Лиам машинально подошел. Внутри не еда. Засохшие комья земли, из которых пробивались тонкие, хрупкие ростки той же светящейся флоры. На внутренней стороне сорванной дверцы детские рисунки. Кривые домики, солнце с лучами, семья из трех фигурок.
Кто-то хранил здесь тепло... как Кассандра до того, как импланты и 'Пангея' выжгли в ней все человеческое? промелькнула горькая мысль. Контраст был болезненным: детская невинность против ледяного кошмара настоящего. Он резко отдернул руку от холодного металла.
Ему нужно было спуститься. Оставаться здесь значило быть легкой добычей для «Светящихся» или чего похуже. Лестничные пролеты были частично обрушены, завалены мусором и оплетены лианами. Он начал осторожно пробираться вниз; каждый скрип бетона под ногами заставлял сердце сжиматься. На стенах коридоров то тут, то там мерцали Голограммы-Шрамы. Обрывки трагедий:
Мужчина, прижимающий к груди ребенка, в ужасе оглядывающийся на что-то за кадром.
Пожилая женщина, пытающаяся забаррикадировать дверь стулом, ее лицо искажено немым криком.
Группа людей в одинаковых комбинезонах (сотрудники «КиберГенезис»?), паникующая перед захлопывающимися шлюзами.
Каждая голограмма, исчезая, посылала ту же волну сырых, болезненных данных. Лиам научился предчувствовать их легкая дурнота, покалывание в висках. Она фиксирует боль, понял он. «Пангея» записывает агонию как данные. Для анализа? Для чего? Ответ, который пришел ему в голову, был отвратителен: для усовершенствования алгоритмов «естественного отбора». Чтобы лучше понимать, как ломается «слабое» звено.
Спуск казался бесконечным. Он вышел на уровень, который когда-то был торговой галереей. Теперь это был туннель из руин, где царил полумрак, нарушаемый лишь светом лиан и редких провалов в потолке. Воздух был густым от пыли и спор странных грибов, проросших на разлагающихся манекенах. И тут он услышал их. Шаги. Не быстрые и агрессивные, как у «Светящихся». Медленные, шаркающие, множественные. «Серые».