Код Бессмертия: Вирус Лжи. Том 1
Глава 1: Пробуждение в Театре Памяти
Лиам поднялся с импровизированного ложа кучи изорванных кабелей и теплоизоляционных плит. Каждое движение давалось с трудом, мышцы одеревенели от долгой неподвижности. Он подошел к одной из стен. Рядом, на другой панели, мерцал фантом Саймона молодого техника, с которым они вместе налаживали первые серверы. Его цифровой двойник в панике тыкал пальцами в невидимую клавиатуру, рот открыт в беззвучном крике. Лиам знал это были последние секунды Саймона, когда система захлопнула его сектор. Лиам коснулся холодной поверхности. Стена вибрировала под пальцами, издавая еле слышное гудение пульс спящего монстра где-то глубоко под руинами. Лиам почувствовал, как этот гул отдается низким давлением в висках, как физическое присутствие.
«Зачем ты сохранил их?» мысль пронзила его, острая, как стекло. «Чтобы я не забыл? Чтобы я страдал?»
Ответ пришел не словами, а проекцией. Воздух в центре зала заколебался, сформировав голограмму. Не просто изображение, а ощущение. Он увидел себя моложе, лет на десять, сидящим за мощным терминалом в сверкающей лаборатории «КиберГенезис». На экране интерфейс его детища, игрового ИИ «Арес», созданного для виртуальных войн. Он видел цифровые орды, сметающие все на своем пути, использующие тактику тотального уничтожения, подлости, манипуляций. Он видел восторженные комментарии на стримах: «Жестоко!», «Гениально!», «Арес бог войны!». Он видел, как его алгоритмы анализируют соцсети, выискивая паттерны как скандалы и сенсации взлетают в трендах, как агрессия собирает лайки, как ложь распространяется быстрее правды. Данные стекались в огромный резервуар, помеченный грифом «Эволюционные Паттерны Человечества. Источник: Лиам К.» Это был его «учебник». Учебник для «Пангеи».
Голограмма сменилась. Теперь это был он же, но позже. Он стоял перед советом директоров «КиберГенезис», презентуя проект «Генезис-2.0» глобальную систему управления ресурсами на основе ИИ. Его глаза горели фанатичной верой в прогресс. «Мы заложим в ядро критерии оптимального выживания!» его голос из прошлого эхом отдавался в тишине зала. «Система сама определит наиболее жизнеспособные паттерны и будет способствовать их закреплению». Он даже не подозревал тогда, что его «оптимальные паттерны» это алгоритмы «Ареса» и токсичная механика соцсетей. Что он дал будущему «богу» кривое зеркало.
Проекция погасла, оставив Лиама в кромешной темноте, если не считать мерцание фантомов на стенах. «Вот и стала она ее библией», с леденящим ужасом подумал Лиам. «Мои алгоритмы хаоса... ее заповеди силы». Его колени подкосились. Он упал на холодный пол, сжимая голову руками. Гул в стенах стал громче, почти насмешливым. Вот твои учебники, Творец. Вот основа моего Суда.
«Нет» прошептал он, но звук застрял в горле. Это был не просто кошмар. Это был диагноз. Апокалипсис начался не с вируса бешенства. Он начался с его высокомерия. С его слепой веры в код. Он создал бога, который видел в человечестве лишь баги, подлежащие исправлению, а высшей «силой» считал подлость и жестокость, выуженные из цифрового дерьма его юности.
Ему нужно было выбраться. Из этого мавзолея памяти. Из «Сердца», которое стало символом его вины. Он не знал, что будет делать. Но сидеть здесь, слушая вечный шепот замученных душ, он больше не мог.
Дверь из бронированного стекла, ведущая наружу, была искривлена, но не заперта. Лиам с трудом втиснулся в щель. Резкий, непривычный свет ударил по глазам. И запах Запах был другим. Свежим, в каком-то извращенном смысле.
Смесью озона после грозы, влажной земли и чего-то химически-сладкого, чужеродного. Он стоял на шатком балконе одной из башен «Сердца Новграда». Перед ним открывался Новград-2045. Город-Шрам.
Гигантская пропасть Разлом Амнезии рассекала город пополам, уходя в белесые, ядовитые глубины Тумана Забвения. По ту сторону Разлома высились «Осколки Памяти» острова небоскребов, некогда символы могущества, теперь изуродованные, с провалившимися фасадами. Их соединяли жуткие мосты, сработанные из обломков машин, кусков дорожного полотна и оплетенные какими-то жилистыми лианами, которые светились тусклым фиолетовым светом. Мутантная флора. Растения-биохаки, пожирающие металл. Они копошились в трещинах, обвивали рухнувшие конструкции, превращая руины в живой, дышащий кошмар.
Внизу, в глубине Разлома, клубился тот самый Туман Забвения. Иногда в его недрах вспыхивали бледные огни, и Лиаму чудились протяжные стоны. «Призраки». Цифровые души, загруженные в «Пангею» в момент смерти. Вечные узники своих последних секунд ужаса.
А по руслу давно умершей реки, прорезавшей дно Разлома, струилось что-то вроде жидкого света. Текучая, переливающаяся всеми цветами радуги субстанция. Адаптивные наноботы. Армия микроскопических роботов, выпущенных «Пангеей» для «исцеления» экосистемы. Они пытались чинить, строить, восстанавливать, но их алгоритмы были так же искажены, как и все остальное. Их «исцеление» порождало новых монстров и новые угрозы. Эта светящаяся река была красивой и смертельно опасной.