Может, заночуем с комфортом? предложил я, решив, что если дать группе отдых, то первый переход пройдёт спокойнее. Как говорится, лучше заночевать по-человечески, чем потом спасать потерянных в ночи по одной извилистой тропке.
Но профессор посмотрел на меня с усмешкой, словно мой вопрос был лишним, да ещё и с лёгким оттенком пренебрежения. И кто бы мог подумать слабаком он меня считает! Я, честно говоря, уже представил, как он пожалеет об этом решении. Но спорить не стал, просто пожал плечами и развернулся в сторону тропы, мол, вперёд, господа, держитесь за науку, пока можно.
Итак, мы выдвинулись. Дорога началась, как это обычно бывает, с довольно бодрых шагов и высокого морального духа. Аспиранты шли уверенно, шагая по земле, будто вышли на прогулку по городу, а не в глушь, где одна только трава порой вырастает выше колена. Их ботинки, ещё не успевшие насобирать на себе грязь и пыль, выглядели как-то неестественно новыми, а лица свежими и полными решимости. Я даже не сомневался, что это всё долго не продержится.
Через минут тридцать один из аспирантов, тот, что был в очках, уже начал оступаться на каждом пятом шаге. Он то и дело цеплялся за корни, старательно перескакивая через камни, как будто боялся, что те вот-вот оживут и бросятся ему под ноги. Второй, кажется, вовсе забыл, что в лесу полагается идти ровно, а не зигзагами. Его рюкзак, похоже, болтался на спине, как привязанный абы как мешок, и при каждом шаге смещался, угрожая его сбросить на бок. Мне даже пришлось пару раз поймать его, чтобы не угодил лицом в траву.
Так и планируете всю дорогу топтать? спросил я, делая остановку, чтобы дать им отдышаться. Аспиранты, осознавшие, что поход не будет лёгкой прогулкой, бросили на меня взгляды, полные усталого недоумения. Один из них посмотрел с какой-то жалобной просьбой мол, может, хватит, может, уже пора развести костёр и устроить привал?
Но никто не решался признаться, что, может, идея с ночёвкой была не такой уж и плохой. Профессор, по-прежнему гордый и слегка раздражённый, молча шёл впереди. Вся эта ситуация, честно говоря, начинала мне казаться чем-то наподобие тренировочного лагеря для начинающих туристов, только без инструктажа и подготовительного периода.
Чем дальше мы шли, тем больше в группе проявлялась как бы это сказать, нетуристическая сущность. Сначала они тихо ворчали, что их ботинки слишком жёсткие, потом на полном серьёзе начали обсуждать, что лучше бы надеть обувь помягче. Я сдержал улыбку, понимая, что им предстояло ещё многое узнать о настоящем походе.
Один из них, третий по счёту, самый высокий и хмурый, вдруг начал осторожно опираться на колено. Я сразу понял, что
он напрочь забыл о растяжке и разминке, и его связки сдались раньше, чем он сам осознал, куда мы направляемся. Всё его лицо выражало мужественную решимость терпеть, пока профессор рядом. Но я знал, что ещё час и он начнёт идти заметно медленнее, если вообще сможет продолжать в том же темпе.
Солнце тем временем начало спускаться к горизонту. Нам оставалось идти немало, а группа всё чаще стала останавливаться на мелкие привалы. Кто-то умудрился потерять фляжку, кто-то решил по пути искать дикие ягоды (которые, конечно, были далеко не все съедобные), и у меня появилось ощущение, что поход превращается в этакую прогулку с элементами квеста.
Спустя минут сорок, когда они уже порядком измотались и начали волочить ноги, как будто вес каждого ботинка вдруг утроился, произошло чудо профессор, которого все считали несгибаемым и непоколебимым, неожиданно остановился. Я услышал, как его тяжелый вдох разрезал тишину леса, и поднял взгляд. Профессор стоял с видом человека, который только что обнаружил новый закон физики. Он обернулся и посмотрел на нас так, будто на мгновение поставил на паузу свой профессорский облик.
Ну что ж, коллеги, возможно, тут он запнулся, будто подбирал слова осторожно, возможно, наш инструктор был прав.
В его глазах было что-то между разочарованием и удивлением, как у человека, который впервые сталкивается с тем, что кто-то может знать больше, чем он сам. С учетом его вечного скепсиса это заявление показалось мне маленькой, но значимой победой. А дальше он, как ни в чем не бывало, добавил:
В общем, лагерь на ночь, как выяснилось, действительно неплохая идея. Вот-вот начнет смеркаться, а нам нужно успеть установить палатки и найти что-то на ужин.
Стоило ему сказать это, как напряжение, которое скапливалось в наших спинах, тут же спало. Профессор дал команду к отдыху, и вдруг вся группа одновременно, как по команде, начала разваливаться на траву и тяжело вздыхать. Я предложил сместиться чуть-чуть подальше от берега, где место было поровнее, и не так близко к воде, откуда тянуло сыростью. Они снова, кажется, хотели поспорить, но на этот раз никто не возражал вслух, и мы двинулись метров на пятьдесят в сторону.
Ставить лагерь в таком окружении всегда отдельное удовольствие. Я уже приглядел подходящую поляну с мягким мхом, но с твердым грунтом под ним, чтобы палатки держались, как следует. Вокруг раскинулись березы, причудливо склонившиеся, словно пытаясь нашептать свои истории каждому, кто пришел сюда на ночлег. Вечерний лес уже потихоньку погружался в полумрак; воздух был густой и влажный, словно напитался запахом хвои и немного подгнивших листьев.