Вернувшись в сарай, я принялся осматривать прибитые к стенам полки, на которых перед тем заметил кучу ржавых банок, пожелтевших картонных коробок и две-три кастрюли. На одной из стен я увидел два вполне пригодных, хоть и ржавых, капкана из тех, что ставят на зайцев и других мелких грызунов. Их можно было почистить, смазать и, вытерев насухо, применять хоть сейчас. Машинное масло я нашёл у оставленной подстанции. Осмотрев её, я с удовлетворением отметил, что немного покопавшись, смогу её запустить. Солярка в четырёх канистрах находилась здесь же, под навесом.
С этими мыслями, закрыв пустые окна рваными одеялами, я примостился на старой кушетке, чтобы хоть немного поспать. Наступила ночь. Тёмная, без луны, полная всяких загадок, а возможно и опасностей. Обратная дорога на пустой желудок предстоит не из приятных, думал я, засыпая. Сосед из подъезда продавал велосипед, и я решил его купить. До моста я буду доезжать, там его прятать, а затем добираться пешком, каждый раз с объёмным рюкзаком на плечах: продукты и одежда на первое время, кое-какие инструменты, медикаменты на всякий случай, москитные сетки, шахтёрский фонарь, крысиный яд и распылитель от клопов, приёмник на батарейках. У меня был ещё планшет, но вряд ли здесь будет покрытие интернета. Я кое-как укрылся дырявым одеялом, и от усталости мгновенно заснул.
Андрей Петрович многозначительно взглянул на меня и как-то заговорщически почти прошептал:
И вот тогда-то, Лёня, мне и приснился этот первый сон, который я впоследствии назову безумным.
Он как-то по-особому вздохнул и сделал глоток из рюмки, при этом кратко добавив:
Их потом будет много.
Кого? не понял я.
Не кого, а чего, усмехнулся он. Снов, Лёня, снов. Безумных и бесконечных снов
Что-то таинственное и необычное витало в этой комнате. Казалось, она разительно переменилась с того момента, как инженер-конструктор Зорин начал свой рассказ. Уютно устроившись у камина, я продолжал ловить каждое слово Андрея Петровича.
Через два дня я выехал уже на велосипеде, купленном у соседа, продолжил он. Этот неказистый транспорт я оставил в кустах под мостом: вряд ли кто захочет его искать из-за обилия гадюк и прочей болотной твари.
За спиной у меня был рюкзак внушительных размеров, и с ним мне предстояло проделать остаток пути. Но маршрут я уже знал, провиантом запасся, а одежда как раз соответствовала той местности, в которую я был намерен наведаться. О сне, который посетил меня два дня назад, я начисто забыл, как это бывает со всеми сновидениями. Лишь много позже, когда этот сон один в один начал настойчиво повторяться именно здесь, в этом, тогда ещё нежилом бараке, я вспомнил его отчётливо, будто он приснился мне только что. Я взял с собой продуктов на неделю, инструменты, и решил заняться ремонтом подстанции. Ты сам знаешь, что по профессии я инженер-конструктор, так что мне не доставляло особых трудов протянуть проводку и установить датчики слежения. Теперь я не опасался, что меня могут застать врасплох непрошеные гости.. За полгода я перетаскал сюда почти все свои запасы круп, вермишели, специй, картошки с балкона и консервации, оставшейся ещё после расставания с женой. Холодильника у меня ещё не было, поэтому я за сараем вырыл небольшой погреб и накрыл его железной дверью от старых ворот. К тому же наступила зима. Теперь у меня была собственная кладовая, куда я клал тушёнку, консервы и соления. Всё это я покупал либо на рынке, либо в супермаркете. Деньги за мои прошлые изобретения ещё оставались, но и они уже подходили к концу. Я задался конкретной целью переоборудовать в этом бараке комнаты, чтобы достичь результата вполне жилого помещения. Я был под каким-то гипнозом, что ли Дошло до того, что на последние деньги я купил спутниковую антенну и перевёз сюда свой старый телевизор.
Увидев моё удивление, Андрей Петрович поспешил добавить:
Плазменный появился позже. Терпение, Алексей, я к этому тебя и подвожу постепенно.
Он продолжил:
Минула весна, настало лето. Зиму я прожил наездами, то там, то тут, так что особенно и не заметил, как она прошла. Настало лето. И вот, ровно через год, в августе месяце, меня посетил сон номер два. Точь-в-точь, один в один, как и первый.
Инженер посмотрел куда-то в пустоту и, обращаясь скорее к себе, нежели ко мне, изрёк:
Внутренняя атмосфера барака, отныне «берлоги» - так будем её называть, поскольку я уже много в нём переделал и достроил приняла меня окончательно. Теперь я стал «своим». Что-то потустороннее и загадочное обволокло меня со всех сторон, как только я переступил порог и сказал сам себе, что отныне я тут поселился навсегда. Что-то неведомое и необъяснимое не отпускало ни на минуту. С того самого дня, эти одинаковые сны стали преследовать меня еженощно. Один в один, точь-в-точь. Уже четыре года, если считать самый первый, которому я не придал должного значения.
Признаться, только тут я, наконец, обратил внимание на его выражение лица. Только сейчас до меня дошло, что эти загадочные сны он упоминает уже не впервые. У меня невольно вырвался вопрос:
Ты уже несколько раз упоминаешь о каких-то снах. Дело что, в них?