Все нормально, Дима, ответил я, холодным умом понимая, что сейчас случиться, все нормально. Только холодно.
Щас Щас все будет, дядь Вить.
Димка принялся стягивать с себя бушлат. Я увидел, как подоспела и девчонка. Бледная как смерть она торопливо болтала по телефону. Видать, вызвала скорую.
Последним, что я помню был момент, когда Дима накрыл меня бушлатом. Это оказалось лишним. Холодно мне уже не было.
Армавир. Февраль 1993 года.
Мне было холодно. Пальцы ног замерзли особенно сильно, и я машинально, сквозь полудрему пошевелил ими, чтобы немного разогнать кровь.
Вокруг шумело. Странный белый шум напоминал звук радиопомех. В следующее мгновение резко началась песня: Фаина, Фаина Фаина, Фаина, Файна-на.
Она выбила меня из полудремы, которая, минуту назад, казалось, была настоящим глубоким сном. Или смертью?
Я вскочил и ударился головой о потолочную обивку салона машины. Глубоко дыша, уселся на месте, стал торопливо ощупывать бок. Тело было сухим. Быстро расстегнул дутую кожанку, в полутьме задрал вязаный свитер, оголив поджарый торс. Ран не было.
Что? Проговорил я странно моложавым голосом.
Автомагнитола разрывалась песней группы НА-НА: Ай, где же счастье словно талый снег? Где же, Фаина, твой серебристый смех? Прячешь ты глаза от меня
Что за черт? Проговорил я в недоумении.
В следующее мгновение в голове щелкнула новая очень яркая мысль: «Я чувствую ноги».
Холодно прошептал я, ногам холодно
Сам не свой я дернул крючок автомобильной двери и выбрался наружу. Замерзшая слякоть захрустела под ногами. Изумленный я сделал несколько шагов. Это было невероятно Просто незабываемо!
Какого черта? Сглотнул я, а потом стал осматривать руки, ощупывать свое тело. Молодое тело. Ни живота, появившегося с возрастом, ни боли в суставах, которая стала следствием долголетних тренировок в зале. Ничего этого не было.
Я торопливо опустился к боковому зеркалу заднего вида, под светом уличного фонаря попытался рассмотреть свое лицо.
Как? Я же умер, прошептал я.
Я же умер минуту назад! Но сейчас на меня смотрел я сам! Только моложе лет на тридцать: яркие, решительные глаза молодого амбициозного человека, волевой подбородок, тонкие губы
и короткие черные волосы с легкой челкой на высоком лбу.
Я что? Сплю? Прошептал я, или я спал, и вся эта жизнь старого инвалида в коляске была одним сплошным кошмаром
Тогда я огляделся. Морозная ночь, одинокий уличный фонарь. Моя собственная пятерка жигулей одиноко стоит у тротуара. Вот только купил я ее подержанной в середине девяносто второго года, а потом быстро сменил на другую машину. Какого хрена творится
За тротуарами темным массивом развернулся закрытый рынок. Только маленький зеленый вагончик-ларек подсвечивал пешеходный путь. Возле оконца ларька притаптывал от холода какой-то парень.
Внезапно на запястье что-то пикнуло. Я вскинул руку, чтобы глянуть, что это такое. Когда одернул куртку, меня встретили золотистые в свете уличного фонаря часы Монтана. Мои часы Монтана с орлом на задней крышке На циферблате можно было разглядеть время: восемь ноль, ноль, и календарную пометку «Fri», то есть пятница. Зажав левую верхнюю кнопку, я увидел дату и месяц: двенадцатый день второго месяца.
Двенадцатое февраля Проговорил я как завороженный. А год?
Словно пьяный, я пошел к ларьку и тронул парня, что там стоял, за плечо.
Эй, друг, позвал я. Какой щас год?
Мужчина вздрогнул и обернулся.
Витя, ты чего? Удивленно глядя на меня, спросил Саня Шелестов.
Глава 2
Витя, ты чего, В смысле, какой год?
Вот он. Тот самый человек, из-за которого жизнь моя и моих друзей пошла под откос. Тогда почувствовал я такую злость, которая могла мной завладеть только в молодости.
Видя мой тяжелый взгляд, Шелестов переменился в лице, испугался.
Февраль девяносто третьего, проговорил он полушепотом.
Когда увидел Шелестова, красная пелена застила мне глаза. Все потерял я из виду, кроме напуганного белокожего лица Александра Шелестова. Что-то, над чем я давно уже взял верх в силу возраста, победило меня.
Я стиснул зубы и в следующий момент схватил Сашу за пушистый ворот куртки. Бабахнул его спиной о стенку железного ларька так, что Шелестов выронил пакет с пирожками.
В-витя! Хрипло вскрикнул Шелестов, когда мы замерли, глядя друг другу в глаза.
Э! Вы чего там Выглянула из окошка продавщица. Я не обратил на нее внимания.
Витя Т-ты чего? Пробормотал Шелестов. Что на тебя нашло?..
В глазах его блестел настоящий ужас. А еще, сейчас он был прав: что-то на меня нашло. Что-то странное. Отведя взгляд от лица Шелестова, я силой воли подавил в себе желание просто придушить его прямо там. Отпустил Александра, отступил на шаг.
Испуганно глядя на меня, он остался прижиматься к стенке.
А ну, идите отсюда! А то позову сейчас кого надо! Закричала на нас продавщица из ларька. И духу вашего тут не будет!
Тихо-тихо, сказал я, взяв себя в руки. Нормально все, теть. Пирожки, вон, уронили.
Продавщица показала нам побелевшее от страха лицо, потом, забормотав что-то невнятное, спряталась за окошком ларька.
Да-да, все хорошо, отдышался Шелестов. Эт я за пирожками нагибался и на! Прямо головой об стенку!