Да, устало подтвердила я. Но мне пора.
Меня остановил офицер полиции:
Вам придется ответить на несколько вопросов, уважаемая.
Что вы хотите узнать?
Он вынул блокнот.
Для начала вашу фамилию и адрес.
Забавно, но только теперь я поняла, что нахожусь в состоянии шока. Фамилию я все-таки вспомнила, хоть и с трудом. Но адрес вылетел у меня из головы, хотя квартира принадлежала мне и я прожила в ней уже восемнадцать месяцев. Пришлось достать из кармана ежедневник и прочесть полицейскому адрес. У меня так дрожали руки, что строчки прыгали перед глазами. Должно быть, меня приняли за помешанную.
Глава 2
Здесь, мисс... прошептал он, но тут в класс заглянула Полин Дуглас.
На два слова, Зоя, попросила она. Я поднялась, суетливо оправила платье и вышла. По коридору носились приятные сквозняки, но я заметила, что на тщательно напудренном лице Полин проступила испарина, а седеющие волосы на висках влажно поблескивают. Мне звонили из «Газетт».
Откуда?
Из местной газеты. Хотят взять у тебя интервью, расспросить о твоем подвиге.
О чем?.. А, ясно. Но я...
Они еще говорили что-то про арбуз.
Понимаете, дело в том, что...
Вместе с журналистом приедет фотограф. Тише! Последнее относилось к детям, с любопытством обступившим нас.
Извините за беспокойство. Просто отошлите их обратно.
Ни за что, твердо заявила Полин. Я предложила им подъехать без четверти одиннадцать, к большой перемене.
А стоило ли? усомнилась я.
Зачем упускать отличную рекламу? Она заглянула в класс поверх моего плеча. Это он?
Я оглянулась на большой полосатый арбуз, с невинным видом возлежащий на полке за моей спиной.
Он самый.
Ни за что бы не подумала, что ты такая сильная. Ладно, до встречи.
Я вернулась в класс и снова уткнулась в журнал.
Так на чем мы остановились?.. Да. Кадиджа.
Здесь, мисс.
его, было лет семнадцать: темный ежик, серьга в ухе, настолько тугие джинсы, что я опасалась, как бы они не треснули, когда он присаживался с фотоаппаратом на четвереньки. Боб донимал меня вопросами, а фотограф тем временем блуждал по классу, смотрел на меня сквозь объектив с разных точек. Перед их приездом я успела причесаться и слегка подкраситься по настоянию Луизы, которая вытолкала меня в учительскую раздевалку и сама взялась за расческу. Теперь я уже жалела о том, что не приняла ее советы всерьез. Я сидела в старом платье цвета сливок, с измятым подолом. В присутствии журналиста и фотографа я ощущала неловкость.
О чем вы думали перед тем, как решили сбить его с ног?
Я просто сбила его. Не задумываясь.
И вам не было страшно?
Нет. Испугаться я не успела.
Журналист торопливо выводил в блокноте закорючки. Мне все казалось, что он ждет от меня гораздо более глубоких и остроумных ответов.
Откуда вы родом? Аратюнян странная фамилия для блондинки.
Из деревни под Шеффилдом.
Значит, в Лондоне вы недавно. Дожидаться подтверждения он не стал. И вы работаете с дошкольниками?
Точнее, с учащимися нулевого класса.
Сколько вам лет?
Двадцать три.
Хм-м... Он обвел меня задумчивым взглядом, словно оценивал ничем не примечательную свиноматку на сельскохозяйственном аукционе. Сколько вы весите?
Что?.. Примерно семь с половиной стоунов.
Семь стоунов? Он ухмыльнулся. Невероятно. А преступник был здоровый малый. Он пососал ручку. Вы согласны, что общество изменилось бы к лучшему, если бы в нем было больше таких людей, как вы?
Не знаю... растерянно промямлила я, подыскивая уместный ответ. А если бы у меня под рукой не оказалось арбуза? Или если бы я промахнулась?
Зоя Аратюнян, выступающая от имени бессловесной молодежи. Боб нахмурился, даже не пытаясь записать мой ответ.
Как вы себя чувствуете в роли героини?
До этого момента все шло неплохо, но теперь я ощутила легкое раздражение. Конечно, облечь его в хоть сколько-нибудь разумные слова я не смогла.
Так вышло, пожала плечами я. Героиней я себя не считаю. Вы, случайно, не знаете, что с той женщиной?
Все в порядке, если не считать пары сломанных ребер и зубов.
Надо снять ее с арбузом, вмешался мальчишка-фотограф.
Боб кивнул:
Да, так будет лучше.
Он снял арбуз с полки, пошатнувшись от тяжести.
Увесистый, заметил он, кладя арбуз мне на колени. Неудивительно, что вы сбили его с ног. Смотрите на меня, подбородок выше. Улыбочку, дорогая! Ну, еще разок. Отлично.
Я улыбалась до тех пор, пока улыбка не стала заученной. В класс заглядывала усмехающаяся Луиза. Меня так и подмывало расхохотаться.
Потом фотографу вздумалось снять меня с арбузом и детьми. Я попыталась притвориться чопорной викторианской классной дамой, но выяснилось, что Полин уже дала согласие на такой снимок. Арбуз фотограф предложил разрезать. Он оказался сочным, с густо-розовой мякотью, чуть более светлой у корки, с лакированными черными семечками и травянистым свежим ароматом. Я разрезала его на тридцать две дольки: по одной каждому из детей и одну для меня. Они обступили меня на расплавленной от жары бетонной игровой площадке, держа свои ломти арбуза и улыбаясь в объектив.