Постояв пару секунд, дабы не вызвать у сослуживцев приступа истерического смеха от собственных глупых подколок и плоских шуток, Пашка не спеша спустился по лестнице, в то время, как сердце разрывалось от представшей перед глазами картины и желания сменить неспешный шаг на самый быстрый бег из всех возможных. Гепард. Кажется, именно этот лютый зверь является самым быстрым на планете, но в этот момент Пашка был готов перегнать даже его. Черт, ведь это же ради нее он рвался обратно через сотни и тысячи километров. Это же из-за нее он уехал к черту на рога и сутками напролет торчал в лаборатории или библиотеке. Это же ее он забыл. Вернее, думал, что забыл, до тех самых пор, пока не шагнул за эту чертову дверь.
Вставай, Мальвина, опасность миновала. Пашка галантно подал руку дрожащему сугробчику, ловя взглядом каждое движение.
Вот она вскинулась, как испуганный воробушек и, на какую-то секунду, замерла в нерешительности. Вот она несмело подняла голову, явив миру красный нос и огромные омуты голубых глаз, с застывшими на склеенных ресницах слезинками. Вот, совершенно по-цыплячьи, вытянула шею и заглянула Пашке за спину, туда, где еще недавно стоял Карабасов со своей вооруженной свитой. А вот презрительно скривила губы и глядя
на него снизу вверх весьма высокомерно заявила:
Я не МальвИна, я МАльвина. Цветок такой, знаете ли, существует. Но вам, с вашим образованием, узнавать это было неоткуда да и некогда. Вам бы только мышцы качать, бургеры жевать и всячески издеваться над несчастными животными!
Пашка с сомнением оглядел ту часть себя, которая была доступна его взору и едва заметно ухмыльнулся фигурка-то у него была достаточно крепенькая, но уж точно не от занятий спортом, а скорее исключительно от бургеров, так как львиная доля крепости приходилась именно на упитанность. А вот тот факт, что Танька эту самую крепость отметила, просто не мог не радовать.
А про животных можно поподробнее? Уточнил он, все-таки подхватывая Таньку под руки, с целью оказания помощи в принятии вертикального положения.
Но, как водится, все оказалось не так-то просто. За то время, которое девушка провела в позе эмбриона на шпильках, у нее порядком затекли и замерзли ноги, и попытка стоять, а уж тем более ходить, вызывала крайне неприятные ощущения, заставляя бедолагу поочередно поднимать то одну, то другую «ледышку», при этом тихонько поскуливая.
Да что тут, уййй, говорить? Вы же сами, сссс-ай, все знаете! Знаете, и, ооой, покрываете! Мясоеды!
Так ты еще и вегетарианка? Пашка удивленно вылупил глаза и скуксил недовольную физиономию. А раньше, помнится, за милую душу котлеты уплетала.
А вам-то откуда знать?
Танька внимательнее присмотрелась к незнакомцу. Приятное лицо, легкая небритость, с намеком на отрастающую бороду, рыжие волосы, торчащие уши, наверняка уже звенящие от холода, добрая открытая улыбка и такой грустный взгляд Такой она только у одного человека встречала, вот только А что, если да?
Пашка? Бурый?
Ага! Бурее и быть не может. Пашка расплылся в самодовольной улыбке, и, поднял легкую, как пушинку, Таньку на руки.
Я заметила. На пол поставь!
Вот на пол и поставлю. Тут, недалеко, в кафе за углом. А ты по дороге можешь рассказать, что за глупости себе придумала и что за единичный пикет ты здесь устроила.
Бить будешь? С сомнением спросила девушка, пытаясь понять настроение того, чьи руки ее сейчас в буквальном смысле слова обнимали. Чего от него ждать? Ведь вроде бы и на бандита не похож, и там, возле двери, вместе с ними стоял, с Шутом шептался. Это они думают, что Таня ничего не видела, но Таня умная, она за ними аккуратно в зеркальце подглядывала и на телефон все записывала, на случай если в нее действительно выстрелят.
Нет, Мальвина, бить не буду, но в угол поставлю.
Глава третья
Пашка улыбнулся своим мыслям и, в очередной раз покрепче обхватив Таньку чуть пониже спины, что называется одной левой, правой распахнул любимые всеми студентами двери.
Да, такого эффекта его появления не создавали даже в более молодые годы! Гомон, привычно царивший в полутемном помещении, стих едва только Бурый перешагнул порог. Полтора десятка пар девичьих глаз с завистью смотрели на Таньку, попутно вздыхая по ее сегодняшнему кавалеру высокому, статному, рыжему красавцу. Именно таковым считал себя Пашка, с тех самых пор, как перерос подростковые прыщи и обзавелся золотой щетиной красавцем в самом расцвете сил.
Парни же, в свою очередь, смотрели на него с явной неприязнью. «Выскочка», читалась в глазах тех, кто смотрел Пашке в лицо, «везунчик» кричали те, что смотрели на его руки.
Зависть, ребята, ужасно нехорошее чувство. Криво улыбнувшись, констатировал факт Бурый и понес свою драгоценную ношу в дальний угол, на местные места «для поцелуев».
Нет, Пашка, ты не Бурый, ты обуревший. Знал об этом? Разрезая тишину, нарушаемую только лишь гулом работающих холодильников, заявила Танька.
Догадывался. А теперь об этом узнают и все остальные. Ты только посмотри, сколько ушей нацелены на волну нашего общения! И если всю полученную ими информацию, помноженную на коэффициент