Ага. Значит, работаем тихо, без шума и пыли. У меня аптечка в машине, сейчас притащу все самое необходимое. На ноги подниму, а с желудками вы уж сами.
Машину водишь? Это хорошо А теперь давай, шевелись, Пашка, пока торчки не появились.
Торчков в городе знали все. И то, что кличку Шут Карабасову дала именно их единственная и неуловимая мафиозочка Торчилла тоже знали все. А вот чего не знал никто, кроме самого Карла Моисеевича и еще пары приближенных, так это того, кто же такая Торчилла и с кем против кого она дружит. Вероятнее всего жадная до власти и денег молодящаяся мымра, местное месторождение силикона, мечтающее занять Карабасово место, на которое сама же его и пристроила.
Появление торчков сравнивалось разве что с появлением падальщиков в дикой природе там, где появлялись они не оставалось ничегони самих влиятельных людей, ни их финансовых и имущественных активов. Так что торчки в Пашкины планы не входили и за аптечкой он «слетал» за считанные секунды. Антидот, предусмотрительно упакованный в капсулы от недорогих и весьма известных препаратов, «вынимался» из блистеров буквально на подлете к месту происшествия.
Смотри, мужик
Глеб.
Ну, хорошо, Глеб, смотри, ты должен выпить все три таблетки разом. Через десять секунд их оболочка растворится в желудке и комплекс препаратов, дополняя друг друга, нейтрализует действие яда. Но позже, его необходимо непременно вывести из организма, понял?
Да понял. Воды купил?
Ага.
Пашка протянул будущему сослуживцу бутылку ессентуков и поспешил к следующему пострадавшему.
И вот, наконец, цель достигнута. Пашка получил хорошую работу, в должности личного охранника Карабасова с функцией врачевателя. Кажется, жизнь начинает налаживаться! Эх, еще бы на личном фронте все было так просто.
Глава вторая
Коридоры здания администрации, как и всегда в это время, оказались девственно чисты и опасности не представляли, а вот на
площади был обнаружен враг. Врагиня.
Миниатюрная девушка, практически девчонка, в короткой шубке и шапке, едва держащейся на макушке, двигалась с грацией пьяной беременной цапли с вывихнутыми ногами и явно стучала зубами от холода.
Видимо давно стоит. Глубокомысленно изрек Глеб.
Ага. Привычно ответил Пашка, внимательнее всматриваясь в коченеющую фигурку. И чего в юбку вырядилась? Зима же.
Выслеживает, гадина. Караулит.
Ага.
Девушка развернула цветной транспарант, разрисованный черными ужастиками с красной кричащей надписью «Свободу и жизнь черным кроликам!», и знакомым дрожащим голосом прокричала:
Долой «Белые сны»! Свободу и жизнь черным кроликам! Шута на мыло!
Ой, дууура! Взвыл Пашка, хватаясь за голову. И как он сразу не узнал эту тощую фигурку с голубыми волосами, торчащими из-под шапочки?
В защиту! Крикнул Глеб, снимая ТТ с предохранителя.
Дяденька, не стреляйте! Пропищала Танька, бросая транспарант и хватаясь за голову. Но было поздно. Тишину позднего утра разрезал хлопок от выстрела.
Старая ёлка, наверняка помнящая еще первых поселенцев, жалобно «охнула» и, тряхнув всеми ветками разом, «ссыпала» с себя стаю недовольных галок.
Отставить панику! Гаркнул Глеб, перезаряжая оружие, Это был предупредительный выстрел, следующий раз стреляю на поражение!
Не надо на поражение! Танька перешла на ультразвук и присела, в тщетной попытке слиться с ландшафтом. Вот только белая шубейка, сшитая из сотни шкурок невинно убиенных плюшевых мишек, резко контрастировала с грязной брусчаткой административной площади. Уж лучше бы сразу ложилась и мертвой прикидывалась.
Не надо на поражение! В унисон с ней выдохнул Пашка, неосознанно делая шаг вперед и врезаясь в широкую мягкую спину начальника.
На нарушение дистанции Карабасов обыкновенно реагировал бурно, с хватанием виновника за грудки и обещанием долгой и мучитальной расправы, но в данном случае только лишь повернул голову и одарил Пашку кривой ухмылкой. Да, как Бурый и предполагал, своему «спасителю» Карл Моисеевич дозволял намного больше, чем остальной свите.
Что, медик, деваха приглянулась? Карабасов огладил объемный живот толстыми пальцами, разглядывая дрожащий «сугробчик» на каблучках.
Да н-ничего, вроде. Пробормотал Пашка, не отрывая взгляда от дула направленного в Танькину сторону.
По мне так мелковата, но, на безрыбье и рак рыба, я так считаю, так что тебе может и пойдет.
И что, вклинился в разговор Глеб, прям так и отпустим? Даже не пуганем малость?
Пошли уже, пугатель, у Торчиллы белок пугать будешь, а эту пичугу медику оставь. Да пукалку опусти, пока деваха штаны не обмочила! Все-таки зима на дворе.
Оружие прощально блеснуло на зимнем солнце черным боком и, со спокойным оружейным сердцем, опустилось в свою теплую трехместную кобуру. Соседствующий с ним нож приветственно звякнул, зацепив еще одного соседа маленький золотой ключик.
Значит так, детишки, планы меняются. Мы выезжаем сейчас. Медик, ты свободен до понедельника. Развлекайся. Но помни, в декрет не отпущу! Карл Моисеевич громогласно рассмеялся, придерживая ладонью пузо, видимо, опасался начала чайно-коньячного шторма от излишнего сотрясания «трудового мозоля», и вся процессия, возглавляемая Глебом и на время исключившая из своего состава Пашку, двинулась к машине. Пора.