Я завизжала и отпрянула от гримории. В вагончик влетела Зария, схватила книгу, резко повернулась и наотмашь ударила меня по лицу.
- Не смей! прошипела цыганка, и вышла, так хлопнув дверью, что она перекосилась, а вагончик покачнулся.
Я подняла руку и рефлекторно вытерла разбитую губу. Ранку защипало, кожу начало тянуть и подёргивать. Я зажгла свечу и подошла к маленькому овальному зеркалу, прикреплённому к стене над окном. И чуть не выронила свечу от удивления. Лопнувшая на губе кожа срасталась прямо на глазах. Не прошло и минуты, как ранка полностью затянулась, и даже следа не осталось, только размазанная по щеке кровь. Поднесла свечу ближе, осмотрела шею и грудь пятна сошли полностью! Кожа приняла свежий, розовый оттенок, и даже синяков под глазами не было. Выходит, пока я смотрела страшное видение, гримория как-то исцелила меня. В эту ночь я не сомкнула глаз ни на минуту, но спать совершенно не хотелось, я чувствовала себя полной сил и готовой к выступлению.
Утром никто не принёс мне завтрак, но я и не хотела есть. Выходить пока не решилась. Осталась в вагончике, даже когда в него впрягали лошадь. Но править-то придётся мне, раньше это делала Вадома, так что когда услышала, как другие понукают своих коней, решилась выйти, но не смогла. Меня заперли снаружи! На козлы кто-то взобрался, мой вагончик тронулся, вклиниваясь в обоз других, таких же повозок. Вот уж не думала, что ставшая мне домом кибитка когда-нибудь превратится в тюрьму.
Остановились мы только на ночлег. Видимо, Ронияк действительно очень переживал из-за потерянного времени, и торопился. Пришла Зария, отперла дверь, придирчиво осмотрела меня и вынесла вердикт:
- Можно остальным показаться.
Я только кивнула.
- Книгу эту я перепрятала, теперь не найдёшь. Мне Вадома сказала, что тебя к ней тянуть будет, но отдавать раньше срока запретила. Она шувани, ей виднее. Ясно? строго проговорила цыганка.
- А когда этот срок настанет? спросила я, заплетая волосы в небрежную косу и накидывая платок на плечи.
- Когда настанет, тогда и узнаешь, ушла от ответа Зария.
Сдаётся мне, она и сама этого не знает.
Глава 3
- Вадома бы сейчас пошептала, бальзамом помазала, к утру только шрам бы и остался, задумчиво проговорил Родин, наш плотник, оружейник и вообще мастер на все руки.
Он часто пользовался услугами
целительницы, получая травмы во время работы.
Все загрустили.
- Дай я посмотрю, шагнула я вперёд, выдавая своё присутствие.
Большинство собравшихся у костра вздрогнули и опасливо посмотрели на меня. Ирса бросила испуганный взгляд на Ронияка и, получив одобрение в виде скупого кивка, нерешительно протянула мне раненную руку. Я подошла и осторожно убрала её окровавленную, зажимающую порез ладонь, придерживая повреждённую руку. Над поляной воцарилась напряжённая тишина, все замерли в тревожном ожидании. Я действовала по наитию, сама не понимая, что делаю. Положила ладонь на порез, слегка надавила, не обращая внимания на судорожный вздох девушки, и закрыла глаза, сосредоточившись на пульсирующей ране.
Ирса вскрикнула и отдёрнула руку, разрывая контакт. Я распахнула глаза и пошатнулась, в ушах зашумело, а голова закружилась от накатившей слабости.
- Ничего нет! воскликнула Ирса, неверяще глядя на своё запястье. Смотрите, пореза нет! она продемонстрировала испачканную в крови, но абсолютно здоровую руку. И не болит совсем! Спасибо, Амируна!
Девушка бросилась меня обнимать, а я едва не упала. Подошла Зария, отстранила возбуждённую Ирсу и, поддерживая под руку, отвела меня к костру. Усадила на подушку и протянула кружку с исходящим паром ароматным травяным чаем.
- Выпей, силы быстрее восстановятся, проговорила она, поправляя сползший с моих плеч платок.
Так меня приняли обратно в семью. По негласной договорённости все сделали вид, что я и не умирала. А мои новые способности, видимо, посчитали прощальным даром ушедшей Вадомы.
До Верна мы добрались после полудня следующего дня, разбили становище недалеко от города.
- Отрабатывайте программу, а я к градоначальнику, распорядился Ронияк, седлая лошадь. Эх, застоялись мы с тобой, Ветерок. Надо почаще практиковаться, проворчал он, кряхтя забираясь в седло.
- Родин, натяни мне канат, крикнула я распрягающему лошадей мужчине. Хочу новое движение попробовать.
- Ты не выступаешь, перебил Ронияк. Не в этот раз, девочка.
- Нет! Только не сейчас, только не в этом городе! твёрдо ответила, повернувшись к руководителю труппы. Я буду выступать.
Ронияк вдруг вздрогнул, поёжился и, как-то затравленно оглядываясь, промямлил:
- Ну как хочешь.
Потом встряхнул головой, будто сбрасывая дурман, непонимающе осмотрелся, пожал плечами и, подстегнув Ветерка пятками, направился к городу, договариваться с градоправителем по поводу выступления.
Никто не обратил внимания на наше противостояние, но мне самой стало жутко от осознания, что, каким-то образом, я на мгновение взяла под контроль сознание Ронияка и заставила его поменять решение.
- Здесь пойдёт? окликнул Родин, указывая на участок между двумя грузовыми повозками.
Я только кивнула, продолжая думать, в кого же я превращаюсь? А что, если та жуткая, кровавая сцена, которую мне показала гримория это моё будущее, и я уже встала на путь к нему?