Мы недооцениваем значения Царицына. На сегодняшний день Царицын основной форпост революции, сказал он, как всегда, будто всматриваясь в каждое слово. Магистраль Тихорецкая Царицын Поворино Москва единственная оставшаяся у нас питающая артерия. Потерять Царицын значит дать соединиться донской контрреволюции с казацкими верхами Астраханского и Уральского войска. Потеря Царицына немедленно создает единый фронт контрреволюции от Дона до чехословаков. Мы теряем Каспий, мы оставляем в беспомощном состоянии советские войска Северного Кавказа.
Владимир Ильич включил лампочку. Белый свет лег на бумаги и книги, на большие, с рыжеватыми волосками, его руки, торопливо искавшие какой-то листочек. Сталин говорил вполголоса:
Все наше внимание должно быть сейчас устремлено на Царицын.
Оборонять его можно, там тридцать пять, сорок тысяч рабочих и в округе богатейшие запасы хлеба. За Царицын нужно драться.
Владимир Ильич нашел, что ему было нужно, быстро облокотился, положив ладонь на лоб, пробежал глазами исписанный листочек.
«Крестовый поход» за хлебом нужно возглавить, сказал он. Ошибка, что этого не было сделано раньше, Прекрасно! Прекрасно! Он откинулся в кресле, и лицо его стало оживленным, лукавым. Определяется центр борьбы Царицын. Прекрасно! И вот тут мы и победим
И вот тут мы и победим
Сталин усмехнулся под усами. Со сдержанным восхищением он глядел на этого человека величайшего оптимиста истории, провидящего в самые тяжелые минуты трудностей то новое, рождаемое этими трудностями, что можно было взять как оружие для борьбы и победы
Тридцать первого мая в московской «Правде» был опубликован мандат:
«Член Совета народных комиссаров, народный комиссар Иосиф Виссарионович Сталин, назначается Советом народных комиссаров общим руководителем продовольственного дела на юге России, облеченным чрезвычайными правами.
Местные и областные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники отрядов, железнодорожные организации и начальники станций, организации торгового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары обязываются исполнять распоряжения товарища Сталина.
Председатель Совета народных комиссаров
В. Ульянов (Ленин)»
Затем начали сходить вооруженные винтовками московские рабочие, одетые вразнобой в рубахах, пиджаках, кожаных куртках, кепках, все перепоясанные новыми патронташами.
У всех неприветливые, худые, суровые лица. Без говора, без шуток стали вдоль вагонов, опустив винтовки ложами на асфальт.
На площадку классного вагона вышел человек в черной до ворота застегнутой гимнастерке, в черных штанах, заправленных в мягкие сапоги. Худощавое смуглое лицо его было серьезное и спокойное, усы прикрывали рот.
Первым, шаря глазами по окнам вагонов, увидел его Москалев . Широко улыбаясь, помахивая протянутой рукой, поспешил навстречу. Взволнованно подошел Ерман . Осторожно, не доходя трех шагов и вытянувшись, Носович .
Здравствуйте, товарищи, отчетливо сказал им Сталин, и не то веселые, не то насмешливые морщинки пошли от углов его глаз.
Он поздоровался, не выделяя никого, со всеми, не слишком горячо и не слишком сухо. Быстрым движением зрачков оглядел всех, кто был на перроне.
Товарищи, попрошу ко мне в вагон.
Повернулся спиной, поднялся на площадку и скрылся в вагоне, не оглядываясь и не повторяя приглашения. Когда все разместились в салоне, Сталин, раскурив трубку и похаживая около стола, начал задавать вопросы: о запасах хлеба в крае, о работе продотрядов, о предполагаемом урожае, о количестве штыков на фронте, о резервах, о продвижении противника, о его силах, десятки коротких
и точных вопросов Москалеву, Ерману, Тулаку, Носовичу Когда тот, кого он спрашивал, начинал пространно разжевывать, Сталин прерывал:
Мне нужны цифры, объяснений не нужно
Собеседники его понемногу убеждались, что ему, должно быть, все уже известно, и состояние на фронтах, и цифры хлебных излишков, и все непорядки и неполадки, и даже то, чего не знают они, царицынские вожди
Беседа продолжалась долго. Москалеву очень хотелось бы перейти к общереволюционным темам: с жаром, большими словами, как он умел, поговорить так, чтобы показать москвичу, что здесь тоже не лаптем щи хлебают. Но он никак не мог разорвать круг оцепляющих его точных вопросов. Было непонятно куда клонит Сталин.
Носович сидел настороженно, не курил предложенных московских папирос, отвечал сухо и точно и несколько раз показалось ему поймал на себе быстрый, из-под приподнятых нижних век, острый взгляд Сталина. На вопрос чем он объясняет успех противника за последние дни Носович ответил осторожно:
Еще месяц тому назад казаки стреляли самодельными снарядами. Я буду иметь удовольствие показать вам снаряд, сделанный из консервной банки, музейный курьез Теперь они получили хорошее снаряжение и отличные пушки. Вопрос решается перевесом огневых точек на фронте
А не объясняете вы наш неуспех недостаточной политической подготовкой? спросил Сталин. За огневой точкой сидит человек. Сколько ни будь у полководца огневых точек, если его солдаты не подготовлены правильной агитацией, он ничего не сможет сделать против революционно воодушевленных бойцов даже с гораздо меньшим количеством огневых точек.