Вам нужна помощь, миссис Палмер? Я приеду, как только позволит ситуация. Возможно
Слова говорившего заглушала какофония различных звуков. В другой ситуации Милена различила бы среди них человеческие крики и скрежет металла, но сейчас за своим криком она не слышала ничего.
Мама, что случилось?
Милена внезапно остро ощутила свою слепоту и беспомощность. Пространство коридора показалось незнакомым, а дыхание вышедших из своих комнат сыновей и стоявшей рядом с ней дочери отмечало присутствие чужого и враждебного.
Через несколько секунд она совладала с собой.
Какой-то мерзавец издевается надо мной, довёл до истерики. Сказал, что ваш отец погиб.
Милена вытерла слёзы, надавила несколько раз на рожок и, несмотря на то, что в трубке продолжали звучать короткие гудки, принялась на ощупь набирать рабочий телефон мужа.
Мама, телефон не работает. Короткие гудки.
Милена оттолкнула руку дочери, рявкнув:
Не мешай мне!
Мама, скорее всего, он и правда издевался, но телефон не работает. Ты никуда не дозвонишься.
Милена позволила забрать трубку у себя из рук, села на стул, взяла у дочери стакан с водой, поднесла ко рту и только, когда стеклянный край забился о зубы, а прохладная жидкость полилась в рот, разрыдалась.
* * *
Милена, едва успокоившись, ещё испуганно вглядывалась в окружающий её туман, а из коридора уже доносился детский смех, топот босых ног по застеленному рогожей полу. Она почувствовала, как кто-то уселся рядом с ней на кровать, и вскрикнула:
Грэг, ты вернулся?
Ещё не получив ответа на свой вопрос, Милена поняла, что обозналась, её муж был тяжелее.
Мама, поешь. Если не можешь встать, я принесу сюда.
Милена узнала голос дочери.
Ты дозвонилась? она всхлипнула и спустила ноги с кровати.
Нет, телефон не работает, и радио, Кристина опустила голову, опасаясь задеть мать неаккуратным словом, и продолжала шепотом, сперва тарахтело, а теперь молчит.
Я не хочу есть, Милена легла обратно на кровать и свернулась калачиком под одеялом.
Мама, надо поесть. Уже к вечеру. Мы пропустили обед, сейчас уже ужин.
В ответ на эти слова Милена разрыдалась. Кристина поглаживала её, пытаясь успокоить, и уговаривала, но, когда это не помогло, вернулась в кухню. Слепота приучила её к аккуратности и порядку.
Кристина нащупала стрелки на циферблате старых отцовских часов со снятым защитным стеклом было шесть часов после полудня. Братья сидели за столом и подчищали тарелки. Ничто не мешало им радоваться жизни: один из них не осознавал слепоту, а другой был слишком мал, чтобы переживать. Кристина была не такой: её платья висели в шкафу в строго определённом порядке, а каждую вешалку украшали разные по длине ленточки; она считала шаги; подолгу ощупывала каждый предмет перед тем, как им воспользоваться; даже её сон был другим чутким и очень коротким. Каждый день Кристина просыпалась от очередного кошмара, а мир ополчился на неё и, как бы она не пыталась приспособиться, всё равно добивал то упавшей лопатой, то перевешенной прихваткой.
Кристина вымыла посуду, расставила тарелки на сушилке; специальной кисточкой тщательно протёрла изнутри чашки. Возможно, чайный осадок ещё не собрался на дне, и её действия были лишены смыла, но она не видела, а прочим своим ощущениям не доверяла.
Немного притихшие после испугавшего весь дом звонка и изголодавшиеся за день братья наелись за ужином и опять разошлись затопотали по коридору. Играя, Джон выхватил из рук Кристины полотенце,
и она напрасно пыталась догнать его хлопнула за мальчиками входная дверь.
Грэг?
Кристина вздрогнула от этого крика матери ей было нечем её порадовать.
Поешь, мама? спросила она почти жалобно.
Милена промолчала и вернулась в постель, Кристина последовала за ней и какое-то время стояла на пороге родительской спальни. Она не хотела утешать мать лживыми надеждами её отец был не из тех, кто задерживался на работе, но и о том, что пришла её очередь обходить ферму, напоминать не стала.
Отец говорил Кристине, что ферма это отлаженный механизм, который постоянно требует внимания, но при соблюдении определённых правил может работать без сбоев и приносить прибыль.
Милена всегда подтверждала его слова, а для Кристины, если ферма и была отлаженным механизмом, то только пыточным. Нет, она не отрицала, что отец старался сделать, как лучше, и преуспел. Она чувствовала себя под защитой надёжной пятифутовой дощатой изгороди, за пределами которой по выжженной солнцем траве ветер гонял перекати-поле. Открытое пространство без единого намёка на опору впереди пугало Кристину куда больше, чем ежедневно наполненная привычным страданиями рутина.
Кристина вышла из дома её братья, судя по звукам, гоняли по двору на велосипедах. Кристина заторопилась, опасаясь, что её заденут, и поднявшийся птичий гвалт помог ей найти дверцу курятника.
Кристина поставила вычищенные утром кормушки перед курятником, насыпала корм из удобно расположенной бочки мерным ковшом, нащупала щеколду и открыла дверцу. Будь ферма тем самым отлаженным механизмом все цыплята высыпали бы наружу, подошли к кормушкам, весело клевали корм и бегали по редкой траве в поисках червячков на добавку, позволив Кристине выгрести из курятника помёт. На самом деле одни не торопились выбраться из своего убежища, и Кристина ранила копуш граблями; другие пренебрегали едой, торопясь уйти дальше выгороженного для них пространства. Кристина чувствовала, что не справляется, и каждое неловкое движение ранило её душу. Закрыв за собой калитку, Кристина какое-то время приходила в себя, хватая ртом воздух.