Всё просто. Река. Она вас сюда привела, она же и выведет.
Действительно, Юлия смутилась, о самом простом и не подумала. Благодарю.
Вы пойдёте?
Да, сейчас пройду немного вниз по течению, вдруг мою шляпку где-то прибило. А потом назад. Ведь в лесу быстро темнеет. И страшно.
Да, вам нужно скорее идти. А то в здешних лесах водится и кое-кто похуже диких зверей. Омутные глаза Юлии наполнились ужасом.
Разве тётя не сказала вам? удивился он.
Нет, мотнула головой девушка.
Плохо, прокомментировал Варг. Такая беспечность поразила его. Что же за родня?! Но говорить Юлии ничего не стал ведь тогда бы пришлось раскрыть себя. Поэтому он молча пошёл вперёд, а девушка поспешила за ним. По пути Юлия внимательно рассматривала его, и Варг, поймав её любопытный взгляд, понял, каким будет следующий вопрос.
У вас такая интересная форма. Оса на рукаве. Никогда такого не видела, а ведь дом, в котором мы с матерью живём, сплошь населён военными. А вот такого не видела.
У нас секретное подразделение. Части дислоцируются только здесь, в северных районах, нашёлся он.
Вот как! Серьёзно! восторженно отозвалась она. Шляпка и вправду вскоре нашлась. Из коряг и веток в порожистой излучине реки образовалось что-то вроде плотины. Вода, конечно, просачивалась в её многочисленные отверстия, а вот предметы застревали. Варг без труда выудил для своей спутницы её головной убор. Юлия стряхнула влагу и смущенно, но искренне поблагодарила. Они шли рядом, и девушка щебетала, будто птичка, рассказывала о жизни в городе, университете. Варг почти не понимал, о чём именно она говорит: о многом просто не имел представления. Но зато наслаждался звуком её нежного мелодичного голоса. Шляпка, которую девушка несла в руке, видимо, обсохла. И Юлия, водрузив её на голову, обернулась к нему и, улыбнувшись, спросила:
Ну как? Но Варг не ответил. Всё слова в одночасье куда-то разбежались.
Глаза безумные. Мирта значилась деревенским фельдшером, и её и пригласили к болезному. Но она лишь взглянула поняла: не жилец. Родственникам так и сказала. Не терпела пустых надежд. И впрямь юноша к утру преставился. Тихо. Так и не заговорив. Но похоронили его не на кладбище, а за околицей. Мол, нечистая душу забрала, а умер без исповеди и соборования. Больше о васпах не слышали. Нет, сказывали, бывало таинственным голосом, каким, при свете лучины, повествуют былички, но всерьёз не принимали. Ведь говорят же страшна беда, пока не пришла. Тем и утешались. Над деревней, будто наблюдая за её покоем, высилась белокаменная церковь Покрова Святой Богородицы. Вот и верили камышовцы, что покрывало небесной заступницы от всех напастей да тёмных сил бережёт. Мирта верила в Божью Матерь, потому что женщина женщину всегда поймёт. После того, как Мирта в одночасье потеряла любимого мужа и троих детей паром, на котором они ехали в районный центр на ярмарку, напоролся на сухостой, не убранный с весеннего паводка, и утонул только молитвы Царице Всеблагой и позволили рассудок сохранить. Вот и сейчас истово и от души, кладя земные поклоны, Мирта молилась за племянницу. Отпустила! Не уследила! Только бы всё было хорошо, только хорошо Слова путались и уже давно ушли от каноничного текста молитвы. Мирта лишь размашисто крестилась и, как заведённая, повторяла:
Заступница,
оборони. И была услышана: скрипнула дверь в сенях. Легко, словно бабочка летняя, в комнату впорхнула Юлия. Оперлась о дверной проём, обхватила ладошками горящее личико. Глаза сияют, что яхонты.
Улыбается чему-то. Жива! Тётушка грузно поднялась с колен, подошла ближе, сгребла в охапку, прижала к высокой груди.
Дура! Ой, дура! заговорила взволнованно. Я чуть с ума не спрыгнула, когда пришла тебя к обеду звать, а там только альбом твой да карандаши разбросаны. А ты вот, целёхонька! Счастье-то какое! И зарыдала в голос.
Простите, тётя! Юлия тоже расплакалась, обнимая в ответ. Я и сама уж не чаяла, что вернусь В лесу заплутала! Мирта отстранилась, посмотрела грозно.
Что за черти тебя вообще туда понесли? Хотелось поколотить глупую. Да как бить, родную кровинку-то?
Ветер, шмыгнув веснушчатым носиком, проговорила Юлия. Шляпу.
А ты удумала в лес идти будто у себя в городе по бульвару гулять! Да ещё и расплатланная, как лярва последняя! Что за волки тебя драли? Мирта придирчиво оглядела племянницу. Вся в лохмотьях!
Никто меня не трогал, примиряюще сказала Юлия, присаживаясь к столу. Взяла с вазочки яблоко, хрустко впилась в румяный бок. Раненного встретила. Порвала подол на бинты.
Какого раненного? вкрадчиво поинтересовалась Мирта. А сердце ёкнуло от дурного предчувствия.
Военного, проговорила Юлия, и щёки её снова зарделись. Волосы ёжиком, серые. А глаза как у хищника Тётушке совсем не нравились эти романтические бредни племянницы.
Прежде и на самых пригожих парней фыркала, а это не пойми о ком рассуждает, как зачарованная.
И что же это за гусь такой? Не слышала я ни о каких частях в нашей округе.
Не знаю. Форма такая странная звание не определишь, никаких звёзд на погонах. И других знаков отличия. А на рукаве оса и «вэ» латинская. Тут Мирта и села, ойкнув. Вот она беда отворяй ворота. Хотя этой и отворять не надо, сама явится. Должно быть это она, Мирта, всю богородичную благодать на свою Юльку-то и перетянула. А девка неумная, горе навлекла. Ей Богу, коли утрясётся всё и минует, ох Мирта и взгреет её. Раз сестра распустила. И, грозно взглянув на племянницу из-под густых бровей, промолвила: