Ну, знакомь меня! бодро воскликнул.
Из красно-коричневых кустов вышло трое. Один из них, тщедушный и сутулый парень с длинными чёрными волосами и бледным угловатым лицом смахивал на Мефистофеля. Второй наоборот был широк в плечах, плотен, всё в нем отдавало силой дикого зверя. Округлые формы третьего недвусмысленно выдавали в нем девушку. Худенькая, с тонкими ключицами и узкими плечами, одета в брюки и синюю шёлковую блузку, сквозь которую проступали соски по-девичьи упругих грудей. По плечам бурным водопадом пенились ярко-рыжие волосы.
Ты кого привёз, Сила? буркнул амбал, удостоив меня лишь косого взгляда.
Ад, ты просил лётчика. Вот. Майор Максим Стоцкий, командир авиаполка пробормотал Сила, явно ещё не отошедший от происшествия с полицией.
Командир эскадрилья, поправил я его. Бывший. Для чего я вам понадобился?
Крепыш, явно главарь, подошёл ко мне, осмотрел с ног до головы и повернулся к «Мефистофелю»:
Наум, покажи ему.
Тощий парень вытащил из кармана портативный голографический проектор. Перед нами стало вращаться изображение закруглённого по углам ромба с немного вытянутой вперёд частью. Верх плавно переходил в каплеобразный фонарь. Сзади вырез с раструбом турбореактивного двигателя. А на краях крыльев два выступа с голубоватым отсветом газовой горелки.
Космолёт нулевого класса с ракетными двигателями на холодном синтезе, определил я.
Летал на таких? поинтересовался Наум.
Я лётчик-испытатель. Должен летать на всем, что летает, и даже плохо на том, что не летает.
Ага, поэтому кабину называют кокпитом.
Я усмехнулся, но промолчал. Наум явно пытался поддеть меня. «Cockpit» в прямом переводе с английского место для петуха.
Ну, так всё-таки? не унимался Наум, хитро прищурив правый глаз. Летал или нет?
Летал, ответил я, не отводя насмешливого взгляда от его бледного лица.
А если летал, знаешь, что там все на электронике.
Ах, вон оно что. Видать, бедняга, просиживая сутками за компьютером, мечтал о небе. Может, играл в авиасимуляторы. Чувствовал себя главным до тех пор, пока я тут не появился. Уязвлённое самолюбие лезло из него неудержимо, как тараканы из разворошённого гнезда.
Наум, может, ты поведёшь? А? Тогда я пошёл? Зачем я, если ты такой крутой пилот?
Заткнись, Наум, гаркнул Ад. Выёживаться перед своей бабой будешь. Слушай, майор. На этих космолётах вывозят с рудников сойдалиум. План такой: угоняем один из таких. И улетаем на Асколлу. Там сбываем товар. Заказчик нас там ждёт.
И сколько хотите взять?
Полтонны.
Я присвистнул. Один килограмм сойдалиума стоил миллион кредитов.
И какова моя доля?
Десять процентов.
Нет, ребята. Это не серьёзно. Поровну.
Какое поровну?! широкое лицо Ада побагровело от злости. Ты извозчик. Должен только довезти!
Ну, так ищите другого «извозчика». Только все равно я лучший. Вы ж наверняка меня проверили. И потом. Тут нужно два пилота. Два, я показал на пальцах. Управление сложное.
У нас есть второй пилот, неожиданно глубокое, но мягкое контральто подавшей голос девушки заставило кровь прилить не только к голове, но и к другой части тела.
И кто? я улыбнулся, оглянулся по сторонам, делая вид, что жду появления ещё кого-то.
Это я. Меня зовут Ритера, она протянула мне узкую, не по-женски жёсткую ладонь, о которую я словно обжёгся. Идемте, я вам покажу.
На каменистой площадке раскинул длинные узкие крылья ракетоплан третьего класса. Девушка забралась в кабину
на переднее сидение. Я не последовал за ней, обошёл «летуна», постучал ногой о шасси, проверил крепление у хвостового оперения, заглянул под капот двигателя. На удивление всё содержалось в приличном состоянии. Удовлетворённый осмотром, забрался в кабину, устроившись рядом на сиденье второго пилота.
Мы утюжили бордовые складки облаков, вышивали изящный узор на розовеющем холсте неба. Прикусив губу от напряжения, Ритера крутила и вертела «летуном», как игрушкой, выделывая каскады таких акробатических кульбитов, что сердце замирало в груди, и тошнота подкатывала к горлу. Иногда безумно хотелось выкрикнуть: «Ух, ты, молодец! Здорово!», словно я в первый раз оказался в самолёте. Но я одёргивал себя со стыдом, проклиная профессиональное честолюбие. Восхищение мастерством девушки быстро переросло в профессиональную ревность.
Непослушные пряди её волос щекотали мне щёку, в ноздри проникал терпкий запах тела, заставляя вскипать кровь. Сквозь распахнутый ворот блузки я видел, как по правой груди девушки ползает божья коровка. Она то спускалась к самому соску, то, перебирая маленькими лапками, забиралась по упругой поверхности вверх. И только через какое-то время я понял, что это голографическая татуировка.
Но я зря расслабился. Атмосфера планеты таит в себе коварные ловушки: разряженные слои, где вверх поднимается слишком горячий воздух, исходящий от высоких скал. И Ритера, влетев в такую западню, потеряла скорость, ракетоплан клюнул носом и свалился в штопор.
Плотно сжались и побелели губы девушки, на щеках зарделись пятна. Она инстинктивно тянула штурвал на себя, что лишь ухудшало положение. Нас швыряло о борта как котят, привязные ремни врезались в тело. Угрожающе сжимались объятья равнодушных скал. Грубо оттолкнув девушку, я рванул штурвал от себя, нажал педаль против очередного витка. Машина вошла в пике и с жутким воем начала ввинчиваться в воздух. И тут ракетоплан вновь подчинился мне, и вышел в горизонталь. Поросший красноватой травой каменистый берег промелькнул так близко, что на миг показалось, я различаю каждую пожухлую травинку.