Я возмущаюсь, когда ученым затыкают рот.
Не надо так волноваться, Джон, успокаивающе произнес Рейнхарт. Уотлинг лег на другой галс:
Вы видели газеты?
Некоторые.
Полмира уверено, что зеленые человечки со щупальцами не сегодня завтра высадятся у нас на огородах! Флеминг улыбнулся, почувствовав под ногами более твердую почву.
И вы уверены? осведомился он.
Но ведь я знаю факты.
Именно факты я и сообщил прессе. Точные научные факты. Откуда мне было знать, что они все так переврут?
О том и речь, что подобные вещи не входят в вашу компетенцию, доктор Флеминг, Осборн уже вновь сидел за своим столом в красивой и одновременно внушительной позе, вот почему вас и просили не вмешиваться. Я вас сам предупреждал.
Да ну? Флеминг явно начинал скучать.
Нам пришлось послать полный отчет Координационному комитету по обороне, строго продолжал Уотлинг, а сейчас премьер-министр готовит заявление для Организации Объединенных Наций!
Ну, тогда все в порядке!
Нам это положение отнюдь не нравится, но мы вынуждены были действовать, чтобы успокоить общественное мнение.
Естественно.
А вынудили нас к этому вы.
Очевидно, я должен, раскаявшись, бить себя в грудь? Флеминг уже не только скучал, но и злился. Как я поступаю с моими открытиями это мое дело! Мы пока еще живем в свободной стране?
Но ведь вы работали не один, Джон, сказал Рейнхарт, упорно глядя в сторону. Осборн наклонился через стол к Флемингу и принялся его уговаривать:
Все, что нам нужно, доктор Флеминг, это только ваше личное заявление в печати.
Чем же оно может помочь?
Все, что способно успокоить людей, может помочь.
Особенно если вам удастся дискредитировать того, от кого была получена информация.
Джон, это же не относится лично к вам, сказал Рейнхарт.
Не ко мне лично? Тогда зачем же я здесь? Флеминг презрительно посмотрел на них. Ну, а после того, как я сделаю заявление, что говорил чепуху, что тогда?
Боюсь, что Рейнхарт снова потупился.
Боюсь, что мы не оставили профессору Рейнхарту
выбора, сказал Уотлинг.
Они хотят, чтобы вы ушли от нас, Джон. Флеминг встал и задумался. Трое остальных ждали взрыва. Но он сказал невозмутимо:
Как все просто, а?
Конечно, я не хочу терять вас, Джон! Рейнхарт протестующе вскинул свои миниатюрные ручки.
Ну, разумеется. Впрочем, есть одно препятствие.
О-о?!
Без меня вы не продвинетесь ни на шаг. Они были готовы к этому, и Осборн заметил, что найдутся и другие подходящие кандидатуры.
Но ведь они не знают, что это такое.
А вы знаете? Флеминг кивнул и улыбнулся. Уотлинг выпрямился даже больше обычного.
Вы хотите сказать, что расшифровали сигналы?
Я хочу сказать: мне известно, что это такое.
Вы рассчитываете, что мы вам поверим? Осборн явно не верил. Уотлинг тем более. Но Рейнхарт заколебался.
Что же это, Джон?
А тогда меня оставят?
Ну, так что же это? Флеминг ухмыльнулся.
Это набор «сделай сам», и его передали не человекоподобные существа. Я готов доказать это. И он принялся вытаскивать из портфеля бумаги.
Глава 3. Часть 1
Считается, что мне следует все время быть в курсе дела, если вы не возражаете, конечно. И когда уже не нужно будет сохранять тайну
Вы будете, аu fait так сказать?
Но вы не возражаете? Джуди говорила просительно и робко, будто была виновата она, а не он. Она чувствовала, что каким-то необъяснимым образом связана с Флемингом.
Мне-то что, сказал Флеминг. Чем больше юбок, тем веселее. Но, как Флеминг и говорил в Болдершоу, у него не было на это времени. Все дни и большую часть ночей он проводил, преобразуя в доступные людскому пониманию цифры огромное количество данных, непрерывно поступающих с радиотелескопа. Чем бы Флеминг ни занимался (с помощью Рейнхарта или сам), он был теперь очень собран и сосредоточен. С непреклонной целеустремленностью он подгонял Бриджера и его ассистентку, безропотно терпел надзор за своей работой и послушно выполнял все формальности. Официально руководителем работ был Рейнхарт, и Флеминг покорно относил ему все результаты, однако при этом всегда присутствовали представители министерства обороны, и Флеминг умудрялся быть вежливым даже с Уотлингом, которого они прозвали Серебряные Крылышки. Остальные члены группы чувствовали себя намного хуже. Отношения между Бриджером и Джуди были натянутыми. Бриджеру не терпелось скорей покинуть институт, а Кристин нисколько не скрывала своего стремления занять его место. Она была молодой, хорошенькой, и в ней было что-то от флеминговской целеустремленности. Она явно считала Джуди балластом и при любой возможности демонстрировала ей свою неприязнь. Вскоре после их отъезда из Болдершоу отыскался Харрис; об этом сообщил Уотлинг во время одного из своих визитов. Какие-то люди набросились на Харриса в конторе букмекера, втолкнули его в машину, избили и оставили на заброшенной мельнице, где он чуть не умер. У него была сломана нога, и он ползал, не в силах выбраться оттуда; в течение трех дней он пил воду, капавшую из крана, и питался шоколадом, оказавшимся у него в кармане, пока наконец на него случайно не набрел крысолов. Харрис не возвратился к ним, и Уотлинг сообщил эти подробности одной Джуди. Она не стала о них никому рассказывать, но попробовала выпытать у Кристин что-нибудь о прошлом Бриджера.